Про татарок, смерть и принятие
Динара Расулева, "Травмагочи"
Такую книжку прочитала, всё ещё пытаюсь собрать её внутри себя.
Попробую так.

С одной стороны, это триязычная (может, даже четвероязычная с учётом немецкого) книжка, в которой татарский звучит так прямо и честно (из всех, что я знаю).

Прыжки между языками дались мне непросто, но, пожалуй, в этом и ценность, и смысл: мы живём и говорим на множестве языков теперь (и это не только английский, русский, испанский, сербский, французский и проч., но и языки опыта, уезжания или оседлости, перемен или замирания, силы и слабости – все они ок, если что).

С другой стороны это книга о семье и потере, о ложных и нежных воспоминаниях, о недоговоренных разговорах (и тех, что не могли произойти в принципе). Как пишет сама Динара: она для тех, кто ещё никого не хоронил – и тут она, конечно, права, но тем, кто хоронил – тоже можно и нужно, тут вас обнимут.

И с третьей стороны – форма, в которую эта книга облекается: некоторый фантастический Берлин, в котором главная героиня становится заместительницей смерти и контактирует с разными полуфантастическими существами по своим законам и носит свои "яички травмы" на разные терапии.

Мне этого пространства оказалось мало – его, как красивую коробочку, туго наполнили воспоминания главной героини. Они тут, конечно, важнее, но как будто хотелось чуть дольше развязывать бантики и разглядывать камешки на крышке.
Опять же – мои желания и ожидания – мои личные проблемы, писательница мне ничего не должна.

В общем, эта книга – всем татаркам, готкам, веганкам, хоронившим и не хоронившим мам и пап, а также их чувствительным мамам, тётям, подругам, парням и мужьям (чтобы что-то понять про своих женщин немного).