Хотя на самом деле смерть прячется не там где страшно, она открыто приходит туда, где до этого был дом, она ложится на разложенный диван в зале-гостиной, беспардонно роется в холодильнике и рассыпает крошки на полу.
Когда Динара пишет про свою квартиру с видом на лес, я думаю про квартиру, которую купил папа в середине 90х на улице Ноксинский спуск. Самой реки Ноксы уже, кажется, нет, там стоят ТЦ и где-то рядом под землей ходит метро. Тогда 30 лет назад с балкона этого дома был виден лес, город кончался прямо за ним, потому что все вокруг было новым, город был словно у подросток, который вырос слишком быстро и его руки торчат из рукавов недавно купленной куртки.
Эта квартира должна была стать моей, когда я вырасту, и вот я выросла и квартира продана. Она всегда казалась мне волшебным местом, не только из-за сказочной рощи около Ноксы, но и потому что там была антресоли, где лежали мои детские книги и еще потому что я была там всегда с десяток раз. Папа был прописан там и поэтому никогда не шлю голосовал, туда нужно было почти час ехать на автобусе или машине. Ноксинский спуск была так далеко от Голубятникова, практически на другой планете. Это кажется таким странным сейчас, когда во время поездки на Сицилию мы построили все наше время там вокруг даты польских президентских выборов и единственного места на острове, где поляки могли на них проголосвать. Тогда граница контроля для нас проходила близко к живому телу, и не распространялась на избирательные участки в чужих школах.
Если забывчивая поневоле Диляра — это понятный двойник Динары, то как же объяснить, что мы с ней тоже двоимся? Мое чтение текста было сравнимо с процессом проявки пленки. Я накладывало собственную память на её, иногда образ сходился с точностью до миллиметра, иногда две картинки, как в двойной экспозиции создавали что-то совсем новое.
Этот текст, конечно же, про меня саму, а не про роман. А книжка Динары про утрату, память и жизнь после этих двух вещей, иногда смешная, иногда совсем наоборот. Ну все пошла читать следующую книжку shell(f), в этот раз Ларисы Муравьевой.