В этом году рубрика с анонсами новинок пришла в упадок, и дело не в том, что я ленюсь добывать информацию или писать тексты, а в том, что сайты российских магазинов заблокировали доступ из-за рубежа (очень бесит!), издательства всё реже могут заранее назвать конкретные сроки выхода книг, а заинтересовавших меня произведений чаще всего просто не набирается достаточное для создания подборки количество. Но в мае на нашей улице перевернулся грузовик с зефиром, и только ожидаемых книг русскоязычных писательниц уже достаточно для расчехления виш-листа.

«Байки книготорговца» Елена Нещерет
Если вы обожаете кулстори из каналов «Марселизация» и «Записки книготорговки», зачитали до дыр «Записки книготорговца» и «Дневники книготорговца», можете пересказать каждую серию «Книжной лавки Блэка», включайте режим ожидания книги Лены Нещерет из питерского книжного «Во весь голос».

«Написано в Западном Берлине» Лариса Муравьёва
Говорят, если долго изучать письмо о себе в постмедиальную эпоху через призму автомедиального подхода, то однажды обнаружишь себя авторкой автофикшна. Так и случилось с кандидаткой филологической наук, преподавательницей Smolny Beyond Borders Ларисой Муравьёвой, которая написала о пересборке личности после переезда в Берлин.

«Одиночества нет, ждите» Катя Крылова
Ладно, на самом деле шанс обнаружить себя авторкой автофикшна есть всегда. Вот Катя Крылова, например, – искусствовед и теоретик современной культуры, которую мы знаем и любим благодаря её «Рынку удобных животных», а всё туда же: написала автофикшн, в котором запаралеллила свою жизнь с жизнью матери, некогда перебравшейся из деревни в Москву ради лучшей доли, которая не светит никому, пока чёртов патриархат, так его, мать его, так, всё ещё существует.

«Травмагочи» Динара Расулева
Некоторое время назад я с удивлением осознала, что Динара Расулева из Tatar Kyz:lar, писательница Динара Расулева и Динара Расулева, с которой меня познакомили в прошлом году, – это один и тот же человек. С тех пор в два раза сильнее жду этот короткий роман о параллельном Берлине, чьё название мне нравится настолько, что каждый раз, когда его вижу, расстраиваюсь, что придумала не я.

«Личные мотивы» Софья Ремез
Один из моих любимых романов Чака Паланика начинается с того, что семнадцать писателей отправляются на три месяца в резиденцию, дабы создать нечто Великое. Герои оказываются заперты в заброшенном театре и по заветам Человека-подушки решают, что чем больше страданий, тем гениальней в результате окажется текст. У Софьи Ремез всё менее кроваво, но не менее захватывающе: киношники собрали десять писателей в резиденции «Лесково», в надежде получить крутые истории для экранизаций, а получили труп руководителя грантовой программы. Упс, бывает!

«Три истории на моих поминках» Евгения Захарчук
Ахиллесова пята большинства эммигрантов-миллениалов – оставшиеся в России бабушки, которые живут с твёрдой уверенностью, что однажды с их внуками вдали от дома непременно случится что-то плохое. О них вспоминают на каждом первом оппозиционном митинге, из-за них не прекращают общение с токсичными родственниками. Героиня «Трёх историй...» готова пройти огонь, воду и паспортный контроль, лишь бы в двадцатую годовщину смерти матери оказаться в бабушкиной квартире и в очередной раз выслушать какая же это глупость – жить в Германии.

Новый роман Киры Ярмыш (пока без названия)
О чём нынче пишут террористы и экстремисты по версии Минюста РФ? О том, как две подруги, обвинённые в преступлении, которого они не совершали, бегут через всю Россию, и оказывается, уйти от ФСБшников проще, чем от самих себя. Эх, Кира-Кира, а могла бы не выпендриваться и автофикшн о Берлине забабахать!

Нужно ли завтра продолжение с переводными новинками, или ну их, всё равно ни одной книги про Берлин?