Птица шебуршицца

🫡Приветствуем нового члена экипажа — ErrorPen! 🫡

#StarTrekZine #StarTrekZine_crew

#fate #shiroemiya #cuchulainn

Мастер стоит прямо и твердо смотрит вперед. Наемник рядом — стрелку назачем быть в гуще боя. Да и наблюдает он больше за юным мастером, чем за кровавой расправой. Ему... да, пожалуй, любопытно.

Непослушные короткие волосы. Упрямый волевой взгляд. Расслабленная поза. Четкие приказы. Спокойное ожидание того, когда зверь внизу перестанет неистовствовать и к нему можно будет подойти не опасаясь быть нанизанным на копье.

Вечная тень мастера, конечно, тоже здесь. И вот у нее тревога на лице написана огромными буквами: боится. Даже не за себя, за своего драгоценного "семпая" и за зверька, крутящегося у из ног. В любой момент ожидает, что обезумевший от запаха крови зверь накинется на них.

Людские привязанности такие предсказуемые, что наблюдать за этим практически неловко. Было бы, не выгори все его чувства так же давно, как и магические цепи.

Проблема в том, что безумие зверя, свирепствующего внизу... это надолго. Наемник не собирается торчать здесь столько времени.

Тот, кого когда-то звали Эмией, без сомнений шагает вниз по склону.

Девчонка со щитом даже дергается его остановить. Мило. Но у его нынешнего мастера холодные голубые глаза и слишком большой кредит доверия к своим слугам, а потом он трогает ее за локоть, останавливая движение. Глупое поведение — духи иногда ничуть не смышленее людей и опасности себя подвергают настолько же беззаботно. Но оно почему-то работает. Настолько хорошо, что даже наемник, бывший врагом, однажды ответил на чужой зов как союзник.

Кровь вражеских тварей цветет под ногами дурманными алыми цветами. Кровь вражеских тварей с ног до головы заливает еще более опасную тварь, зубами и когтями рвущую уже мертвого врага. Знаменитое боевое безумие, воспетое в веках, во время которого зверь не отделяет чужих от своих. Опасное, но по-своему красивое.

— Кухулин, — он даже не скрывает насмешки, хрупкий, разбитый на кусочки и снова склееный человек, бесстрашно встающий перед ненасытным зверем. — Разве ты тут еще не закончил?

...зверь налетает на него одним прыжком, сбивая с ног прямиком в цветущее ядовито-алое месиво, зверь впивается когтями в его открытую грудь, добавляя в картину яркие золотые всплески, зверь внезапно оказывается человеком, держащим у чужого горла острое копье.

В алых глазах отражается целое поле ядовитых цветов, запачканных горящим золотом. В алых глазах отражается целый мир, и его центр — гибкое тело, хрупкое, словно бумага, но опасное, словно нож.

— ...пф. Бесишь.

Это дикий пес, схвативший беспомощную жертву... или яростный манул, терпеливо ждущий первой ошибки добычи? Так сразу и не понять.

— Мастер ждет только тебя, зверь.

Копье оставляет легкий красный росчерк на шее, когда его наконец-то отводят вбок. Стрелок даже не вздрагивает. Чувствовать боль он больше не умеет. Бояться тоже давно разучился.

— Ну так чего ты тут разлегся?

Тот, кого однажды звали Эмией, хрипло смеется в ответ.

Им обоим тут самое место. Посреди крови, боли и страданий, цветущих на разорванной битвой земле.

Он не говорит это вслух. Просто хватается за любезно подставленный хвост, вставая на ноги. Машет мастеру вдалеке, показывая, что все в порядке.

Их работа на сегодня не окончена.

Кухулин довольно ухмыляется, показывая острые зубы и его хвост возбужденно дергается, словно у пса, которому кинули мячик. Эмия Альтер не уверен, почему так легко считывает чужие эмоции, но что ж. Приятно видеть, что хотя бы один из них получает удовольствие от этого разговора.

— Что тебе от меня нужно?

На секунду чужие глаза сверкают откровенным хищным кроваво-алым... ну или же это всего лишь удачный блик костра.

соратникбеситопорарядом

— Сейчас — чтобы тебе не мешала твоя каша в голове. Мастер расстраивается, если мы деремся при нем. Не расстраивай Мастера.

Эмия кивает. Да, это справедливо. Неэффективно использовать и так ограниченную энергию командных заклинаний на лечение слуг, которые решили выяснить отношения в самый неподходящий момент. Это не просто расточительно — неприемлимо.

Вопросы у него, пожалуй, кончились. Хотя...

Он смеривает Кухулина острым взглядом. Тот знает много. Слишком много для просто союзника.

— Мы спали? — бросает наугад последнее. Кухулин смеется.

— Ты всегда задаешь этот вопрос в конце. Но ты уже знаешь ответ.

Берсеркер проводит хвостом по чужой щеке и снова отходит, оставляя Эмию одного. Эмия коротко усмехается.

Да. Пожалуй, он знает ответ.

Мерзкое чувство дежавю, внезапно прошивающее все тело, мешает дышать, превращая короткие вздохи в хлюпающие тяжелые хрипы. Или это происходит из-за проткнутого легкого?

Изображение перед глазами упрямо двоится, а сердце заходится где-то в горле, мешая глотать ставшей вязкой слюну.

Кто. Этот. Ублюдок?

Почему свирепое сияние пристального взгляда внезапно отдается призрачной колющей болью в груди?

Почему зверь зовет Рицуку мастером?..

почему почему почему

— Эмия, Кухулин! Вы что тут устроили? — рявкает мастер в ответ зверю. Без страха. Как будто имеет право отдавать приказ.

Эмия... очень сильно облажался.

Это последняя мысль, которую думает Эмия прежде чем пустота снова забирает кусок его разума, оставляя его судорожно пялиться в пустоту в попытке не потерять еще и сознание.

***

Он приходит в себя в лагере. Мастер уже спит, а значит, Эмия не сделал ничего опрометчивого. Это радует. Он и так доставил мастеру проблем.

Он неожиданно хмурится. Каких... каких именно проблем?

что произошло когда произошло где произошло

Потрепанная записная книжка удобно ложится в ладонь. Да. Это он помнит. Все ответы здесь. Он открывает первую страницу только убедившись, что второй слуга...

зверькорольальтерсмертьшип

...второй слуга мастера, явно из берсеркеров, смотрит куда-то в наплывающую темноту. Эмия не очень-то любит, когда в его дела суют нос. А объяснять о провалах в памяти не только хлопотно, но и опасно.

"Кухулин", написан небрежный заголовок на одной из страниц его записной книжки. Эмия листает ее в неверном свете костра, напряженно хмурясь. Все верно, алые глаза, синие волосы, развязная манера, это точно про него.

Заметками про этого духа занят целый лист. Довольно много, если так подумать. Обычно он не пишет больше пары фраз про незнакомцев, которые его не интересуют. Мастеру отведена лишь одна страница. У Артурии три.

(Все листы про Илию или Воина-Ягуара вырваны. Он не помнит, почему, но помнит, что не хочет ничего о них знать.)

(Про себя он даже не пытается что-то писать.)

Кухулин Лансер. Кухулин Кастер. Кухулин Альтер Берсеркер. Кухулин Прототип. Сетанта. Он читает эти слова и в его голове не всплывает ни одного воспоминания.

— Спроси лучше лично, — раскатисто рыкает зверь почти на ухо, непонятно как внезапно оказавшись некомфортно близко, — а не снова лезь в свою книжицу.

"Снова".

Обычно никто не обращает внимания на его записи. Он достаточно осторожен и, как правило, помнит ближайшие события, так что его забывчивость списывается на обычную грубость. Забыл про праздник? Не поздоровался с кем-то дружелюбным к нему? Все нормально. Эмия Альтер просто мудак, который не любит других людей. Его устраивает такое мнение.

Он игнорирует чужую реплику и скользит взглядом по едва разборчивым записям.

"Нетерпелив. Любопытен. Приставуч."

— Эй. Опять меня игнорируешь? — зверь пытается выхватить у него записную книжку. Эмия наконец поднимает взгляд.

— Мне не о чем с тобой говорить.

— Тц. Бесишь, — фыркает в ответ Берсеркер, глядя со смесью недовольства и интереса. — Я вижу, что ты опять все забыл.

Эмия вздрагивает. Откуда он?..

Зверь лишь самодовольно ухмыляется, показывая мелкие острые зубы:

— Я знаю, что прав. Хватит строить из себя недотрогу. Спроси то, что хочешь, и я отвечу. Ты нужен мне достаточно вменяемым для того, чтобы вытащить мастера из этой дыры.

— Как зовут нашего мастера? — спрашивает Эмия равнодушно.

Кухулин смеется.

— Прекрати. Это ты никогда не забываешь.

Очередная мелкая оговорка царапает ухо. Кухулин говорит не так, как обычно говорят те, кто в курсе: со скрытой жалостью или заботой. Но он не говорит и как тот, кто узнал об этом только что. Скорее это слова того, кто знает давно и принял положение вещей как оно есть. Солнце теплое. Небо голубое. Память Эмии Альтера похожа на дырявое решето.

— Откуда ты столько знаешь? — все же дает Эмия проявить себе любопытство. Звучит довольно жалко. Плевать.

— Ты сам мне рассказал. Следующий вопрос.

#fate #shiroemiya #cuchulainn
— Отдохни тут, мастер.

Он всегда ужасно формален. Говорит четко. Стоит прямо. Смотрит прямо в глаза. Эффективен и бесстрастен. Холоден, словно айсберг, несмотря на теплую кожу древесного цвета.

— ...спасибо.

Рицука смотрит в огонь пустым взглядом. В очередной сингулярности пустынно и неуютно, но он уже привык. Наверное, это внутреннее равнодушие должно было бы пугать до чертиков, но он слишком устал.

Иногда Командные Заклинания на руке чувствуются настоящими кандалами.

Но он все равно искренне благодарит своего слугу. Потому что так надо. Потому что они все еще люди, пусть многие из них уже давно так не считают. Пусть человек напротив уверен, что выгнил изнутри до серого праха, Рицука все равно верит в них всех. Просто не умеет иначе.

Эмия в ответ смотрит даже не с холодом — с отсутствием чего-либо. Из его глаз в ответ глядит ничто.

Они оба знают, что Рицука часто принимает желаемое за действительное. Идеалисты склонны не замечать в людях плохое.

Не замечать в людях отсутствие людей.

— Я разведаю обстановку, — говорит пустота по форме человека и фальшиво улыбается в ответ на чужой кивок.

***

У Альтер Эмии с собой всегда три вещи.

Первые две, это, разумеется, его клинки. Он лично модифицировал их, приладив к ним огнестрел. Кто-то скажет: претенциозно, аляписто, глупо. Эмия ничего не скажет в ответ. Он не любит говорить с трупами. А после него обычно не выживают.

Ну а третья вещь... мелочь, если так поглядеть. Маленькая кожаная записная книжка, которую он достает совсем изредка. Потрепанный переплет, выпадающие страницы, исписанные мелким нечитаемым почерком и кое-где подклеенные обычным скотчем. Самая дешевая из тех, что можно раздобыть — очень ему подходит.

Его единственный способ не забывать хотя бы свое имя.

Правда в том, что все люди для него — всего лишь осколки кривого зеркала, в которых он не может распознать смазанных лиц.

***

Эмия осторожно скользит по заброшенному городу. Сплошные руины, обвитые вездесущей лозой и засыпанные землей. Ничего интересного, на самом деле. Он бы задался вопросом, зачем мастера сюда потащило, но ответ он все равно забудет. Очередное спасение мира или что-то типа. Эмии плевать. Он здесь только чтобы сделать свою работу.

Вокруг не видно ни друзей, ни врагов, но это успокаивает мало. Такая мертвая пустота гораздо страшнее, чем толпы чудовищ вокруг... ведь нечто, заставившее убраться отсюда все живое, вполне может быть еще здесь. Это-то и пугает до чертиков. Не Эмию, конечно. Оружие не умеет бояться. Оно умеет только убивать.

Проблемы начинаются когда он на полпути к их временному лагерю. Массивная фигура, вся в крови, явно нечеловеческая. Эмия почти рад зверю, вставшему на его пути. Злобный прищур алых глаз, шипастый хвост, всей кожей источаемое желание убивать... ему не нужно кидать второй взгляд, чтобы сначала выстрелить, а потом спрашивать. Исполненный злобы рык зверя только подтверждает его догадку. Спрашивать определенно не придется.

Перед ним враг.

Он атакует первым, не давая зверю опомниться. Эта тварь слишком близко к лагерю, в котором отдыхает его мастер. Его слабый, уставший мастер, которого сейчас едва ли хватит на одно командное заклинание.

Клинки вгрызаются в плоть; зверь быстр и ловок, но по какой-то причине явно бьет вполсилы. Даже этого, впрочем, достаточно, чтобы вынудить Эмию постепенно отступать под этим чудовищным натиском. Он не справится, это верно. Что ж, тогда он просто выиграет время.

— Прекратите! — неожиданно громыхает голос мастера. Это не ошеломляющая волна Командного Заклинания, но Эмия все же останавливается, отпрыгивая.

— Тц. Ты портишь все веселье, мастер, — лениво рычит зверь, жадно наблюдая за своим противником. Эмия изранен и тяжело дышит, стараясь не горбиться от ран слишком уж заметно. Он смотрит прямо в чужие безумные глаза, только сейчас имея возможность рассмотреть противника поближе.

Алые глаза.

Темно-синие волосы.

Багровое копье.

Беспокойство внутри нарастает стремительной парализующей волной. Что-то не так. Что-то очень не так.

кто-то

Кто этот ублюдок?

Телеграм выкатил очень удобное обновление, позволяющее не делить крупные тексты на много частей... которым могут пользоваться только акки с премом, а потому обычные люди все еще страдают. Остановит ли это меня от публикаций текста в телеге? Пф, нет.
Потихоньку перетащу все то, что было опубликовано ответами за этот-прошлый месяц и снова уйду в спячку. В меню снова кот.
#fate #shiroemiya

Герой Справедливости... навязчивая идея, которая в итоге свела его в могилу. Красивая мечта дурака, без спроса позаимствованная у другого человека. Справедливости не существует, а чужие идеалы никогда не заполнят собственную пустоту внутри. Он сражался для того, чтобы другие жили мирно, но он проиграл в этой войне даже до ее начала. Слабый, глупый мальчишка, схвативший кусок себе не по зубам, но слишком упрямый, чтобы признать свою ошибку.

Он должен был умереть в безызвестности, искалечив себя непосильной магией. Он должен был утонуть под весом собственных идеалов, напороться на случайный нож, словить шальную пулю. Он должен был закончить свою жизнь так же глупо и бессмысленно, как ее и жил... но у Мира были на него другие планы.

Что может быть естественнее желания добрать недостающую силу у кого-то другого? Нет ничего дурного в том, чтобы позаимствовать магию для защиты других, заключить сделку с неизвестным, чтобы сократить число жертв хотя бы на одного человека. Бороться за выживание это инстинкт любого нормального существа; бороться за чужое выживание полностью социально одобряемое действие, встречаемое полными надежд взглядами и благодарными улыбками. Людям нравится, когда на них смотрят с надеждой. Людям нравится быть нужными. Людям нравится быть героями.

Как жаль, что его собственные мотивы были извращены слишком сильно, чтобы его волновала хоть капля этого потока благодарности. Говорят, что счастье всего мира не стоит одной слезы ребенка? Что же, для него гораздо ценнее было то эгоистичное чувство довольства, что он испытывал, спасая других.

Когда-то давным-давно его спасли из горящего ада на земле. Тот мужчина выглядел невероятно счастливым, бережно поднимая его на руки. Он плакал, плакал от счастья найти хотя бы одного живого ребенка посреди пожара и эта картина навсегда осталась в памяти маленького полумертвого мальчика.

И сам Эмия легко продал свое посмертие ради того, чтобы так же спасти других. Чтобы его спасение из огня не стало лишь бессмысленной случайностью, нечаянной бесполезной удачей. Да и к тому же, что плохого в том, чтобы стать стражем людского рода после смерти, обратившись в незримого хранителя?

Трон героев равнодушно записал это глупое желание, как и всю его жизнь. Сформировал удобную копию, доступную для вызова, когда понадобится Миру, и спрятал среди бесчисленных настоящих Героев, оставивших след в истории.

Когда заключаешь контракт на службу с незримым и необъяснимым, лучше бы уточнить, какие пункты идут мелким шрифтом.

Потому что иногда красивое слово "Страж" всего лишь синоним к куда более честному титулу "Палач".

Что-то доделалось а я сдох немножечко кажется
Рисовать на непривычном планшете трудно и мне мгновенно разонравился результат но что есть.

Что-то делается делается что-то

🤩❤️HK Silksong Zine: ErrorPen 🤩
• Оно все еще может летать, верно?

Скорбные перья. Перья диковинной птицы мятно-зеленого оттенка, весьма упругие на излом — будьте осторожны в обращении с ними, чтобы не порезаться об неожиданно острый край. Найдено в пещере на горе Фей: кажется, какая-то птица так сильно стремилась освободиться из ловушки, что оставила во льду парочку перьев разной степени сохранности. Вы можете оставить перья себе, если сумеете добыть их из льда — возможно, они помогут вам парить чуть дольше.

🤩 #анонсы@HK_Silksong_Zine 🤩

С вами очередное включение щитпостовой гачи потому что я честно говоря в ахуе.
Эрешкигаль оказалась для меня небольшим разочарованием потому что несмотря на крутой дамаг в триале, в моих руках она, ну... не дамажит даже на квестах по фарму. А это самое (относительно) простое, что есть в фго и с чем справляются любые заемные дд. Часть причины в том, что у меня нет самого имбового оружия, но к сожалению достать его можно только если боги рандома самолично поцелуют тебя в лобик...
В общем, чисто интереса ради я решил, что стоит посмотреть рекомендации по круткам, и ребята с японской версии игры (которая впереди общей примерно на 2 года) таким хором поют о том какая Эреш крутая, что я, имея плохую привычку гемблинга (и зная что моих фавок в ближайшее время не реранят), решил вкинуть двадцатку в ее баннер ну прост.
И КАКАЯ ЖЕ ХОРОШАЯ ЭТО БЫЛА ИДЕЯ.
Потому что она пришла
И ПРИВЕЛА С СОБОЙ МАМУ. Я обожаю Найтингейл, а потому Эреш теперь может хоть хилить врагов, она привела мне лучшую женщину, все грехи списаны...

А тем временем Птица учится делать ООАК! Увидел вот такой всратый бутлег на Урахару и понял что это идеальный трамплин для того, чтобы попробовать себя в покрасе всякого пластикового. Из него должен будет получиться Филза и я честно говоря имею довольно мало веры в себя, но надеюсь выйдет хотя бы приемлимо.

— Пошел к черту, — любезно отзывается Эмия в ответ, отворачиваясь к дневнику. Кажется, игнорировать Берсеркера это лучшая тактика. Слишком странно он себя ведет. Слишком уж привычно, словно не в первый раз.

...дочитав дневник Эмия, наконец, понимает, почему.

Зверь... Кухулин открывает глаза, стоит ему пошевелиться на стуле.

— Закончил? — спрашивает он без насмешки или, упаси боже, жалости. Эмия все равно хмурится, молча рассматривая его в ответ. Кухулин в ответ весело скалит клыки. — Не заставляй меня подходить самому. Я вижу, что закончил.

Кухулин — красивый дух, какую форму не возьми, Эмия не слеп и не собирается отрицать очевидное.

Это совершенно не объясняет, почему рядом с именем Кухулина Альтера в записях Эмии стоит небрежное "любовник", дописаное явно чужой рукой.

Впрочем, у Эмии нет причин не доверять своим записям, так что он просто подходит ближе, то ли чтобы рассмотреть зверя, то ли чтобы сказать что-то резкое... ему не дают времени ни на одно, ни на другое — затаскивают к себе под бок, прижимаясь всем телом, и это ощущение не должно быть таким правильно-знакомым, но его тело реагирует само, глупо расслабляясь в чужих руках. И это, наверное, лучшее доказательство написанному в дневнике.

Он не чувствует пальцев на себе. Почти не чувствует даже тепла. И успокаивающая тяжесть чужого тела ощущается далекой и ненастоящей. Но на секунду... всего на одну чертову секунду... даже он желает себя обмануть.

Так что он закрывает глаза и что есть сил цепляется в ответ, игнорируя чужой самодовольный хмык.

Кухулин обвивает его хвостом, довольным котом ворча что-то в шею и Эмия улыбается улыбкой, почти похожей на ласковую. Какая бы ни была природа у этих отношений... он, кажется, не против.

И вот что интересно — своим пронзительным взглядом он всегда словно смотрит Арчеру прямо в душу. Раньше его это почти пугало. Сейчас же ощущается... тепло. А потому Арчер ни секунды не сомневаясь прислоняется спиной к чужой груди, без проблем встречая чужой дикий взгляд. И крепкие руки, обвивающие его грудь тоже ощущаются правильно и хорошо. Словно сам Арчер тоже достоин хотя бы капельки счастья.

Он закрывает глаза, позволяя себе раствориться в чужом касании. Это странно, это непривычно... но в кои-то веки принадлежит только ему.

***

— Эй, ты.

Альтер Эмия не оборачивается на тихий звук открывшейся и закрывшейся двери. Он вообще не реагирует, словно эти нетерпеливо-пренебрежительные слова предназначены кому-то другому, постороннему.

Это неправда, конечно. В его комнате никого больше быть не может — он не уживается с другими. В основном потому, что предпочитает коротать дни в духовной форме, показываясь на глаза только по зову мастера. Так проще для всех: он потребляет меньше маны, не обязан с кем-то разговаривать и может просто ждать следующего раза, когда он понадобится. Мастер, впрочем, все равно настояла на собственной комнате для него. Такая уж она, добрая сверх меры, даже себе во вред. Даже с такими отбросами, как он.

В его комнате никого больше быть не может — кроме как тупого наглого пса, что повадился приходить без спроса. Это Эмия помнит даже без своего дневника.

— Эй, ты! — повторяют за спиной громче и злее. Его разворачивают к столу спиной вместе со стулом. Дурная сила и отсутствие уважения к личным границам.

Он все же поднимает бесстрастный взгляд. Кухулин Альтер кривит морду и явно чем-то недоволен, что отзывается в груди глухой тревогой из разряда тех, что появляются от незаслуженной обиды. Эй, с каких это пор это Эмию вообще волнует?

— Чего тебе нужно, зверь?

Глыба над ним глухо рычит и зло дергает хвостом. Хвост у него не пойми от кого, но машет он им все равно словно пес. Эмию это даже веселит. Хотя, наверное, ничего смешного в этом нет.

— Ты обещал сегодня прийти.

Прийти — это куда?.. Эмия не морщится досадливо лишь только потому, что зверь все еще сверлит его выжидающим взглядом, а показывать свои эмоции перед чужаком он не собирается. Эмия часто что-то забывает, видимо, забыл и какое-то обещание. Но это не повод выдавать свою слабость. Вместо извинений и объяснений он лишь нагло смотрит в ответ, натягивая на лицо усмешку.

— Передумал.

Его грубо хватают за плечи. Он чувствует лишь далекий, едва различимый укол боли от этой крепкой хватки; его чувствительность притуплена, а потому он даже не морщится, хотя другой бы уже, наверное, обругал зверя последними словами. Ярость в чужих кроваво-алых глазах — боже, какое нелепое и пошлое сравнение, но иначе Эмия описать их просто не может, кровь и вино, красиво и опасно — почти гипнотизирует, заставляя почему-то не напрячься и взъерошиться, как он и должен на угрозу реагировать, а расслабиться. Эй, да что же с ним сегодня происходит?

Он стряхивает это внезапное оцепенение и совсем уж готов материализовать пистолеты чтобы напомнить зверю, что не только он здесь опасен, как Безумный Король внезапно... слегка дергает его вперед, заглядывая через плечо на что-то, оставшееся на столе. Щурится.

Ах да, точно. Дневник. Эмия как раз читал свой дневник, чтобы вспомнить детали сегодняшнего дня.

Нет уж, это точно не Кухулиново дело. Обойдется.

Он безжалостно и со всей силы бьет локтем в солнечное сплетение.

Кухулин удивленно хекает, но в следующую секунду хвост крепкой хваткой обворачивается вокруг тела Эмии, надежно сковывая руки.

— Перестань, — рыкает зверь неожиданно дружелюбно. Резкая смена тона дезориентирует и сбивает с толку еще больше, но Кухулин только раздраженно цокает языком: — Так бы сразу и сказал, что опять все забыл.

Он держит Эмию еще пару секунд, после чего отпускает. Отходит к кровати, разваливаясь на ней словно у себя дома.

— Дочитывай, — велит коротко, небрежно дематериализуя свою одежду и прикрывая глаза. — Я подожду.

— Прости, — хекает Кастер ласково, притягивая его ближе. — Я и не подумал, что ты у нас еще больший интроверт, чем остальные твои версии. Исправлюсь.

Шедоу жмет плечами. Подлезает под чужую руку, уютно устраиваясь около чужого бока.

— Это было бы неплохо, — отзывается только, утыкаясь в чужую грудь. Косые взгляды когда он раз за разом отчитывает этого глупого пса за неподобающее поведение порядком раздражают.

В конце концов Шедоу Эмия эгоист, насколько Эмии вообще бывают эгоистичны. И такие моменты принадлежат только ему.

***

— Арчер! — раздается голос еще от двери. Разумеется, Лансер бывает невероятно громким, если захочет. Разумеется, он превращает этот факт в проблему для Арчера.

Дурная дружелюбная собака. Эмия оборачивается с легкой усмешкой, собираясь его поприветствовать...

...разумеется, Лансер не видит ничего такого в том, чтобы обнять Арчера после миссии как есть. Покрытым потом, копотью, сажей и... влажной липкой красной субстанцией. Чьи-то внутренности?

Это наверняка чьи-то внутренности.

Любая любовь к людям (а точнее, конкретным героическим духам) умирает в Арчере моментально.

Тупая тактильная псина!..

Каншо и Бьякуя появляются в руках Арчера сами собой.

— Я скуч... а? Арчер, погоди, я только вернулся, что я сделать успел?!.

Лансер невероятно ловок, а потому, разумеется, отскакивает быстрее, чем взмах меча заканчивается у его горла. К сожалению, рубашку Арчеру все равно придется менять. Как и штаны. Да черт бы побрал этого порывистого идиота.

Арчер глубоко вздыхает под озадаченным взглядом пронзительных глаз. Вот так, с недоуменным и чуть обиженным взглядом, Лансер похож на большого грустного пса, а потому злость медленно растворяется в приливе ворчливой нежности. Арчер с глубоким вздохом отзывает мечи и трет переносицу.

— Дурень, посмотри на себя! — колко и коротко рявкает он, ощущая дичайшую смесь недовольства и заботы. Воистину, Лансер создан исключительно для того, чтобы выводить Эмию из равновесия за пару секунд. — Ты весь в саже и крови!

Лансер ухмыляется, тепло и немного придурошно.

— Да ладно тебе, Арчер. Она ж не моя.

У Арчера все же дергается бровь.

— Плевать мне, чья она, ты вымазал теперь и меня!..

Хотя на самом деле хорошо, что не его. Значит, бой был легким и Лансер не пострадал... разве что в голову контузило, раз таких простых вещей не понимает. Одежду можно бросить в стирку, но это напрасное разбазаривание и так не слишком уж больших ресурсов; к тому же быстро засыхающая кровь осталась как на руках, так и на бедрах — Лансер не стесняется бесстыдно трогать Арчера, залезая руками под одежду, кожа к коже, пусть не раз получал за это — а значит ему придется принять еще и душ. Сплошная морока и потеря времени.

Кухулин на раздражение Арчера только моргает. И расплывается в поистине дьявольской улыбке, хитро щурясь. Осознание прошивает Арчера мгновенно: да он же... этот!.. он же наверняка специально!..

Кажется, что-то отображается у Эмии на лице, потому что Кухулин поспешно поднимает руки:

— Эй-эй, остынь, ты что сейчас опять подумал? Мне просто в голову пришло, что раз мы оба грязные, то и ванну можно вместе принять... не смотри на меня таким взглядом, я не специально тебя пачкал... правда не специально, прости.

— ...идиот, — все же выдыхает Арчер. Это вздох капитуляции и Кухулин, конечно же, понимает это не хуже самого Эмии, а потому улыбается в ответ ярко, пусть и чуть-чуть виновато, прежде чем уйти в ванную.

Отдельной духам обычно не положено, разумеется, но должны же быть какие-то привилегии у тех, кто служил Мастеру с самого начала? По крайней мере, так заявила сама Мастер, когда предложила Эмии переселиться, а тот попросту не смог ее переспорить. Не то, чтобы сильно и пытался.

Когда он входит в ванную, Лансер уже отмокает в горячей воде полусидя. Редкая картина: энергичный и порывистый, на вид он состоит из одного только движения. Но Арчеру он доверяет — настолько, что даже не открывает глаз пока не чувствует колебание воды и чужое тело рядом. Он открывает глаза.

— Йо.