Десятилетия у меня ушло на то чтобы понять одну очень важную вещь про человеческую природу...

Вот уже почти 10 лет, как я связала свою жизнь с психологией. Сначала это была личная терапия, через которую я узнала, что, оказывается, не все взрослые люди хотят тебе добра и говорят правду. Это был 2017 год. На терапию я пришла потому, что боялась летать — я попала в жуткую турбулентность и не могла войти в самолёт, а моя работа была связана с постоянными перелётами. Это была проблема.

Потом, через три года, я пошла учиться на психолога. С тех пор моя жизнь стала связана с психологией ещё теснее. И вот спустя девять лет я пришла к такому, казалось бы, базовому осознанию, которое постоянно тебе твердят на обучении, на супервизиях, обсуждаешь это с коллегами — все об этом знают, это на слуху в поп-культуре. Но каждый раз ты всё равно сталкиваешься с этим и думаешь: «Блин, ну может всё-таки можно как-то по-другому?» Я говорю о длительности терапии.

Не единственной, но одной из причин выбора направления КПТ была относительно небольшая длительность обучения, а также заявление о том, что КПТ — это краткосрочный метод.

Когда я пришла как начинающий терапевт, для меня было очень важно дать клиенту результат как можно скорее. Я чувствовала себя ужасно, если у меня это не получалось. Я могла подгонять клиентов, ходила на супервизии, бесконечно разбирала кейсы, с которыми, как мне казалось, есть какие-то сложности. Винила себя.

Но принять вот это несовершенство — себя как человека, который не всем сможет помочь, человеческой природы как того, что не сможет поменяться кардинально очень быстро... хотя может быть это вовсе не несовершенство? Может быть, это чудо, что природа человека в принципе может измениться?

И вот недавно до меня наконец дошло. Я проводила ревизию кейсов и очень чётко поняла, что люди, у которых в жизни произошли какие-то качественные изменения, которые резко повлияли на их жизнь, — это люди, которые были у меня в терапии не менее полутора, а то и больше двух лет. Я обсуждала это также со своим супервизором, и она сказала, что это ещё довольно быстро.

Я вспоминаю и свои результаты: да, у меня были инсайты и через два месяца после начала работы — иначе бы я не осталась с терапевтом и в психотерапии в целом. Но какие-то колоссальные изменения — как понимание того, что я занимаюсь вообще не тем, что мне подходит в жизни, и изменение деятельности, или уход из длительных отношений, которые совсем не подходили, или ещё что-то такое колоссальное, что требует большого морального усилия для движения вперёд, — всё это начало происходить через три года еженедельной работы.

И в этом моменте очень многие люди начинают обесценивать психотерапию, и я не была исключением: «Так, если что-то так долго работает, почему бы не взять что-то, что работает быстрее? Ну, таблетки, курсы по личностному росту, книгу...»

Но дело в том, что работа в кабинете — это отношения. Это отношения, которые помогают тебе увидеть себя со стороны много-много раз, быть принятым в том, как ты сталкиваешься с одной и той же сложностью, решаешь её одним и тем же способом, который тебе не нравится, много-много раз прийти в одну и ту же точку, испытать одни и те же чувства и быть услышанным и просто поддержанным другим человеком, и осознать, что с тобой всё нормально, принять это. И потом в один прекрасный момент сделать по-другому естественно, неосознанно и понять это только после.

Это очень крутое чувство. Триумф. Осознание своей силы.

И я, как человек, который потратил на психотерапию кучу денег, хочу сказать, что я не жалею ни об одном рубле и совершенно не жалею о времени. Потому что то, какой моя жизнь стала сейчас, и то, как я её ощущаю, вижу и интерпретирую какие-то события, то, как я принимаю решения, — это бы никогда не стало возможным без той внутренней работы, которую я провела в кабинете у психолога.

Это не пост-продажа моих услуг или пост-агитация за то, что всем нужна психотерапия. Нет. Я вообще так не считаю.

Это лишь напоминание о том, что все мы люди, и это нормально — хотеть получить результат быстро и безболезненно.