Для многих зависть считается таким неудобным чувством.

Наверное, потому что в ней слишком мало красивого: радость за другого выглядит благородно, восхищение — вообще прекрасно, а зависть как будто сразу выдаёт в нас что-то нехорошее. Поэтому мы довольно быстро переодеваем её во что-нибудь социально приемлемое: "я просто не понимаю, зачем ей это", "ну не такая уж она и талантливая", "я бы на её месте так не делала", "мне вообще такой образ жизни не близок".


Но иногда критика действительно является критикой. Человек может делать что-то, что нам не нравится, раздражать нас, нарушать наши ценности — и мы совершенно не обязаны завидовать ему только потому, что он нас раздражает.
Но иногда критика становится очень удобным способом не встретиться со своей завистью.
Макс Шелер, который вслед за Ницше подробно исследовал феномен ресентимента, писал о зависти как о переживании, которое возникает в том числе из болезненного сравнения себя с другим и ощущения собственного бессилия перед тем, чем другой обладает. А в более радикальном варианте он говорил об "экзистенциальной зависти" — когда зависть направлена уже не столько на конкретную вещь, качество или достижение, сколько на само бытие другого человека. На то, что он именно такой, какой он есть.
И мне кажется, это очень точное место для разговора о зависти.
Потому что иногда мы завидуем не чужой квартире, а тому, как человек вообще распоряжается своей жизнью. Не чужой карьере, а свободе не соглашаться на то, что ему не подходит. Не отношениям, а тому, что человек позволяет себе быть любимым и при этом оставаться собой. Не чужой фигуре, а тому, как спокойно человек находится в собственном теле.
И особенно неприятно бывает, когда мы вдруг понимаем: я завидую не тому, что у неё есть. Я завидую тому, как она живёт. В этом прям важная разница.
Потому что тогда уже гораздо сложнее сказать: "Ну это просто не моё".
Иногда зависть показывает нам не то, чего мы хотим получить, а то, от чего мы сами когда-то отказались.
Женщина много лет говорит: "Мне вообще не нужна карьера, я не хочу быть руководителем, мне важнее семья", а потом встречает ровесницу, которая стала директором, и почему-то весь вечер злится на неё. Не обязательно потому, что ей действительно нужна именно эта должность. Возможно, ей больно от встречи с собственной несостоявшейся возможностью. С той частью себя, которая когда-то тоже хотела попробовать, но решила, что "это не для меня".
Или мы смотрим на человека, который спокойно выходит из отношений, и думаем: "Вот же счастливый человек, ему всё легко".
Хотя, может быть, завидуем мы не его лёгкости.
Мы завидуем его способности однажды сказать: "Мне здесь плохо, поэтому я ухожу".
И вот зависть становится довольно неприятным, но очень точным способом узнать что-то о себе.

Как понять, что это именно зависть, а не просто критика?
Есть один довольно простой признак: после критики другой человек может продолжать жить своей жизнью, а вас это уже не особенно занимает. Вы увидели, что вам не нравится, сформировали мнение и пошли дальше.
А зависть обычно продолжает держать вас рядом с объектом сравнения.
Вы снова заходите посмотреть, что у него происходит. Замечаете, сколько он заработал, с кем он теперь, как выглядит, что написал, как его похвалили. А потом находите десять причин, почему на самом деле всё это не так уж хорошо.
И чем больше человек получает того, чего вы вроде бы не хотите, тем сильнее хочется доказать, что ему это и не нужно.
Вот здесь уже появляется то, что Шелер связывает с ресентиментом: невозможность приблизиться к ценности другого может постепенно превращаться в её обесценивание. Если я не могу иметь это, мне становится психологически легче объявить, что это вообще ничего не стоит.
"Да что в этой должности хорошего".
"Она просто удачно вышла замуж".
"У него вообще характер ужасный".

Вот только вопрос в другом: почему именно этот человек так сильно вас занимает?

Зависть может быть способом избегать близости.
Пока другой человек для меня "тот, кому я завидую", я могу держать его на расстоянии. Я могу сравнивать, оценивать, критиковать, искать недостатки, объяснять себе, почему его жизнь на самом деле не такая уж хорошая. Я нахожусь с ним в довольно безопасных отношениях: сверху или снизу, лучше или хуже, успешнее или менее успешен.
Но мне не нужно встречаться с ним как с человеком, а близость гораздо сложнее.
Потому что если я действительно приближаюсь к другому, мне приходится увидеть не только то, что у него есть, но и его страх, одиночество, ограничения, ошибки, цену его выбора. И, возможно, обнаружить, что я завидовала не человеку вообще, а одной части его жизни, которую видела издалека. Тогда появляется возможность не только завидовать, но и узнать что-то о себе.

Возможно, иногда мы завидуем тому, что другой человек напоминает нам: у меня тоже была возможность жить иначе.