Посмотрела половину нового сезона «Монстра» от Netflix — на этот раз историю Лиззи Борден.

Ну, Netflix снова верен себе: море крови, довольно много отвращения, ощущение, что почти каждый персонаж в какой-то момент способен перейти какую-то внутреннюю границу, садистичная мачеха и соблазняющая горничная.

Но если немного вынести за скобки привычную для Netflix эстетику жестокости, история Лиззи становится гораздо интереснее именно с психоаналитической точки зрения:
сериал довольно быстро возвращает нас туда, куда психоанализ возвращает почти всегда.
В детство.

Лиззи растёт в мире, где у неё практически нет пространства для собственного желания.
Есть отец. Есть мачеха. Есть правила. Есть подчинение. Есть подавленная агрессия.
И есть тело (телесности в сериале очень очень много. Как то, что никто не учил Лиззи, что значит быть женщиной, как и то, какая она)

Здесь очень кстати вспоминается Фрейд и его теория влечений.
Юность приносит Лиззи не только пробуждение сексуальности.
Вместе с либидо начинает оживать то, что прежде приходилось удерживать внутри. Ненависть.

Ребёнок может ненавидеть того, от кого зависит?
Конечно.
В истории Лиззи вся агрессия была в её мачехе, а отец как фигура полностью отстраненная. «Чернуха» её души вытеснена, заморажена, обращена внутрь (иначе она станет подобием мачехи)

В период подросткового возраста очень кстати появляется Бриджит «Мэгги» Салливан — горничная, которая вводит Лиззи в совершенно другой мир. По сути это первый безопасный объект в жизни Лиззи, первая женщина, на которую хочется быть похожей, женщина, которая говорит об удовольствии тела. Проще: соблазняет!

Но пограничность Бриджит знакомит Лиззи с определённой формой сексуальности, в которой желание оказывается тесно связано с властью, жестокостью, подчинением и перверсией.
Бриджит рассказывает Лиззи истории.
Они наполнены всем тем, что невозможно было назвать напрямую: сексуальностью, насилием, властью, смертью, соблазнением.


Сказка — древний способ психики говорить о том, о чём невозможно говорить непосредственно. Дорога к бессознательному и в случае девушки с топором - пособие к жизни.

Но какие именно сказки слышит Лиззи?
Ей предлагается мир, где желание почти всегда имеет оттенок опасности.
Где близость может быть властью.
Где соблазнение может быть оружием.
Где удовольствие соседствует с разрушением.
И постепенно Лиззи начинает не просто хотеть.
Она начинает действовать.

Помните ружье в «Герое нашего времени» у Лермонтова? Если в начале произведения есть ружье, в конце истории оно выстрелит.

Вспомните сюжет «что то не так с Кевином» - там были стрелы.

Ну а здесь: любимое оружие отца: топоры.
В этом тоже много влечения, желания контакта с отцом через его дело.
И топор в руках взрослой Лиззи можно рассматривать не просто как орудие убийства, а как очень буквальное воплощение той агрессии, которой когда-то не было разрешено стать словом.


Кто же такая Лиззи? За 4 серии пока могу сказать так:
женщина, в которой сексуальность, агрессия, зависимость, желание свободы и ненависть к тем, кто эту свободу ограничивает, оказываются сплетены в один узел.
Критика нарушена, детские нереализованные фантазии находят выхлоп в самых страшных мыслях.

Вы уже смотрели этот сезон?
На днях буду досматривать

#монстр #лиззиборден