Пример художника будущего, алхимика и мага, через искусство путешествующего сквозь время и пространство – снова Брайон Гайсин. Его стиль был несколько иным: более абстрактным, направленным на кодирование и декодирование, на постлингвистическую магию.

Гайсин в подробностях описал мне [Дженезису Пи-Орриджу] свои длительные практики взгляда в зеркало, когда реальность начинала таять. Он предполагал, что в культурном программировании существуют "горячие точки" и катализаторы, которые можно использовать так, чтобы они ускоряли движение безрассудных и храбрых, готовых пожертвовать всем ради шанса развоплощения. В западной традиции избавление от предубеждений, ожиданий, ценностей, передаваемых штампов и концепций самосохранения окрещено Бездной.

"Увидев обрыв, прыгай с него." – старая поговорка Храма.

И Спейр, и Гайсин жили для обнаружения и постижения новых измерений. Они сознавали жажду не познания, а поиска новых успешных систем магии. Это делало невозможным их открытое сотрудничество с различными школами, где люди нуждались в ностальгии по утраченной элитарности и академическому могуществу, по временам, когда уважение измерялось размером книжного шкафа, за которым скрывалась единственная мотивация – страсть к поклонению и раболепию в свою сторону.

Гайсин использовал кассетные записи, транс-музыку, пермутации и формулы. Спейр использовал тело, сексуальность и текучесть, его окружающую. Оба они предвидели раскрытие виртуальных порталов, а также развитие квантовых наук, обеспечивающих доступ к киберпространству и прочим синтезированным мирам. Пожалуй, это же сейчас делают микрочипы. Наш век хочет, чтобы его запомнили веком социальной фрагментации, онлайн-отдаления и избытка данных, что по сути дрессирует наш мозг на более быструю реакцию, развитие навыка моментального и произвольного монтажа информации.

У меня раньше была картина Спейра под названием "Подсознания", и в каждый канун Нового года с ней происходили странные вещи. Всматривающиеся друг в друга лица оживали. У гостей перехватывало дыхание, они спрашивали: "ты в курсе, что лица живые?" или заявляли: "они спорят!"

Последний феномен, о котором хотелось бы рассказать, совсем уж странный. Когда-то я попросил двух ребят позаботиться о моём доме в Брайтоне, и приказал не двигать, вообще не трогать "Подсознания". Слова показались им вызовом, поэтому они решили не только развернуть картину, но ещё провести ночь на чердаке, уставившись на неё. Спустя час, по их рассказам, картина стала заполнять собой помещение, а Спейр – спорить сам с собой. Женское лицо по центру тоже ожило. Изображение разрослось в гигантское зеркало, которое полностью изменило визуальное восприятие комнаты. Помещение заполнилось туманом, затем женщина будто вышла из полотна и направилась к ним. Парни запаниковали и выбежали, заперев дверь. С тех пор с ними случилось множество неприятностей. Один запил, у второго начались нервные срывы.