Продолжение личных итогов года (начало тут: https://t.me/toniokreger/1663).

Личное горе – ситуация с Гликерием Улуновым и всё вокруг неё (в широком, касающемся не только Гликерия смысле) происходящее. Комментарии излишни. Не переживать это, внутренне и глубоко, не могу. Как и смерть Лены Жамбаловой (23 января проведём вечер её памяти, составлю книгу), Инны Ивановны Ростовцевой – оба важные для меня собеседники и культурные фигуры. «Своих» людей, надо признать, становится меньше в литпроцессе, усиливается литературное одиночество; это надо с достоинством принять, не впасть в ревностную самоизоляцию, не допустить озлобленности, падения энергии, замены культуроиерархичного мышления «внешней» тусовочной средой (условно говоря, есть тексты, есть литературная значимость, а есть друзья, и это не всегда должно совпадать, и нужно верно расставить внутри всё по полочкам). Из катастрофических событий года – обрушение «Журнального зала»: во всём согласен с Александром Чанцевым, который написал об этом в обзоре по итогам года на «Формаслове».

Маленькая «надежда» года – что Гриша Батрынча часто теперь звонит по телефону, находится в «лучших» (по сравнению с предыдущими) для себя условиях, присылает рецензии на «Полёт разборов». Дай бог ему спасения и скорейшей свободы!

Личные открытия и «переоткрытия» года в литературе: Дмитрий Терновой (тот случай, когда видишь в авторе поэта совершенно внезапно для себя – в процессе составления книги, совершенно не рассчитывая на это), Егор Евсюков (в критике, со стихами и так было впечатление: случай, когда деятельность человека после нескольких его новых текстов начинаешь воспринимать максимально всерьёз, с восхищением и абсолютной заинтересованностью, реально видишь личность, которая ого-го обещает); Анастасия Липидина и Михаил Бешимов как критики. Вообще, критика наша растёт – за счёт «молодых» имён; в социальном смысле это незаметно (но – «а мы для других провидим эпох»), а «шишки» досадно проседают, и хрен бы с ними, если бы не занимали чужие места и не давили дутым авторитетом.

В поэзии – самые сильные личные впечатления, наверное, Вася Чернышёв (будет на «Полёте разборов» 25 января), Василий Арго, Елена Перминова и Дарья Ривер. Из «старших» – в числе неожиданных для меня самого переоткрытий – Иван Ахметьев как поэт, которого, к своему удивлению, принял и в меру возможностей прочувствовал; Антон Азаренков – опять же, как поэт. Елена Перминова – вообще чудесный и обновляющий воплощённый миф этого года. Отдельно должны быть упомянуты Миша Маркин как всё более уверенное и серьёзное поэтическое обещание; Валерий Горюнов как дивная и недооценённая фигура культурного пространства. Многие социально «потеряны» в условиях слома иерархий, но выполняют важную роль «тихого» локального самиздата, альтернативы гремящим пустым кувшинам, которая со временем предстанет более зримой. Очень важны слова Дмитрия Кузьмина о «подпочвенных водах культуры», которые никогда не остаются зазря и каждое слово будет непременно услышано. Задача выводить на свет в этой ситуации требует особой ответственности и не допускает лени, жалости к себе.

Главное достижение года, которым горжусь, – издание книги Анны Горенко в нашей мемориальной серии (скоро похвастаюсь более объёмно). Никогда не думал, что смогу быть причастен к её изданию, и это маленькое чудо. «Критик за правым плечом» и собрание Алексея Ильичёва тоже вышли в этом году, есть планы на продолжение «Критика…» и мемориальную серию. Вообще, стал более активен именно в издании своих книг, в биографической прозе, в каком-то нахождении баланса между этически корректным оттеснением себя в тень – и разумным самовыражением.

Хорошие, но ещё длящиеся ожидания, – собственная книга стихов (только верстается, а о ней уже пишут) и книга эссе для молодых авторов, которая выйдет в 2026 году и на которую возлагаю большие надежды.

Книги года: Лидия Чуковская, «Судьба советского критика» Натальи Громовой, «Разговоры с отцом» Владимира Зелинского и другие – обо всех писал здесь, в канале.