Ханин on air

Стремительно промчался по Октябрьскому району города Екатеринбурга тихим солнечным утром понедельника. Любовался городом и горожанами, в основном, конечно, горожанками, сменившими белое открытое летней жары на осенний коричневый оверсайз, охру и бордовые шаровары. Как листья на деревьях, люди почернели куртками не сразу, а сперва благородно и мудро пожелтели и покраснели.

В жизни человека довольно хмурых утр, цвет понедельника сегодня солнечно желтый и небесно голубой. Настроение лёгкое, как перышко, день обещает быть полным великих событий и ярких впечатлений.

Обратил внимание, город украсили к приезду Президента Владимира Путина. Цитаты развесили. Портреты. Слово «единство» просклоняли, как могли.
Цветы надо в клумбах ещё высадить, дорогая администрация. Астры.

А про остальное расскажу завтра на радио. Как настоящий жаворонок, преступно рано. Когда ты ещё будешь пить свой кофе и есть свою яичницу с докторской колбасой.

Есть в тихом августе, мечтательном и кротком,
Такая мягкая, певучая печаль,
Что жаль минувшего, мелькнувшего в коротком,
Что сердце просится: «к забвению причаль».
 
Мне вспоминаются, туманны и бессвязны,
Обрывки августов, их встречи, их уход…
И для души моей они однообразны,
Как скалам озера – проплывший пароход

— Игорь Северянин, 1909 год

Если ты не любишь политику, а барышням и книгам предпочитаешь кино и домино, не ходи на «Человека-паука». Там во время сцены, когда должна звучать песня иноагента Канье Уэста Монеточки, но она по какой-то причине не звучит, мамкины революционеры в зале громко включают на своих телефонах и колонках тот самый трек, подпевают, аплодируют, гогочут гусями. И некоторые взрослые тоже поют.

Перфоманс разгоняется все там же, в запрещённом тиктоке и инстаграме. Революция тараканов ищет себя и набирает обороты.

До единого дня голосования осталось 28 дней.

#тараканы
#человекпаук
#онижедети
#выборы

Сорок лет хожу на книжные ярмарки с одной утилитарной целью. Это не то, чтобы я не любил книги — чукча писатель и чукча читатель. Когда-то я сам работал на ярмарке в СК «Олимпийский» и книг любимых у меня больше, чем друзей. Однако вернёмся в Екатеринбург на умнейшее по содержанию и чудесное по форме мероприятие — книжную ярмарку «Красная строка».
Им всегда везёт с погодой.

Что я тут делаю? Высматриваю утомлённых книжной пылью и совершенством лирического героя, не способных сразу раскусить мое искусно замаскированное очками и общей эрудицией коварство, интеллигентных барышень. Дабы дать, а лучше взять с них короткую но пылкую любовь. А как вы думали? Там, ниже уровня дна океана у меня персональная сковородка и личный сомелье с рогами, копытами, пучком кинзы, машинным маслом и вилами. И списком с именами некоторых из вас.

Нет удовольствия возвышенней, нет наслаждения совершенней, чем видеть смущение дамы во всех отношений интеллигентной, доставшей выходной свой лук в той самой нафталиновой и редко открываемой части бабушкиного шкафа, с закрученным садистской силой узлом волос на благородно вытянутом черепе, пальчиком тонким задумчиво царапающей переплёт книжки, которую человек умудрённый опытом и литературным даром написал исключительно для этого момента торжества слабой плоти над сильным умом и несгибаемой волей. А другой человек для этого издал. Низкой поклон им.

В этот раз ярмарку открыли в сквере у драмы рядом с романтикой прохлады реки и тенью вакхически соблазнительных древ. Слово «возлежать» приходит здесь на ум легко и естественно. Вытопчут сквер любители книг, увы. Книга в целом она мясоед-убийца природы, а интернет-веган, он кушает кровь мертвых папоротников. Которые эволюционно наполовину все ещё грибы.

Так вот. Стоит такая оторванная годами от живой пролетарской жизни барышня вся из себя прелестная, иная тонкая и прозрачная, алебастровой кожи кузнечик с картины Пабло Пикассо, другая розовая полнотелая, но мягкая как перина, мечта Рубенса, муза Пуссена.

По легенде у каждой должна быть чахотка и платок в кровавых подтеках, но антибиотики в России доступны. Истощение и крайнее офисное выгорание натощак. И детский тальк на натертых ремешками сандалий ступнях.
Так победим.

А тут нависаешь грузный, грубый пышущий жаром сердца и щёк, слегка пахнувший костром, бесчинством, Ркацители и шашлыком ты, трогаешь непременно снизу сосисками пальцев локоток в кружевном рукавчике и самой низкой октавой из доступных тебе шепчешь:

— А Вы не замечали, как герой этого произведения изящно решает вопрос мучающего его одиночества? Это Камасутра? Потрясающее совпадение! Моя любимая книга! Не желаете ли обсудить это за бокалом хереса? Я почитаю вам любимое из Бальмонта на шелковых покрывалах нашего с вами алькова, гнезда страсти, клубка сплетения жадных тел, моя богиня. Уста наши сольются и не расцепятся в сладости поцелуя, я затоплю вас морем незабываемых чувств, соловьи из куста сирени за окном будут петь нам каждое утро песню счастья, крепкий кофе и сливки придадут нам сил для новых актов раскрытия неисчерпаемых возможностей совершенного человека — меня и вас. Каждую родинку. Навсегда. Что? Прямо тут в парадном? Сангрия? Из пакета? Сыр косичка? На ступенях? Дешёвый отель? Я бы дал телефон, но я оставил его дома. На такси нет, есть проездной на метро.

Нас, стервятников на каждом книжном развале кружит стая. Спешите посетить фестиваль книг до нас.

Хорошей тебе пятницы, друг. Тьма, которой грозило нам МЧС, таки накрыла ненавистный город. Исчезнет все. Прочитанные книги останутся в тебе.

Институт выборов в Екатеринбурге напоминает отношения соседей в коммунальной квартире — ничего общего, кроме жилплощади, а обмылок в туалете у каждого свой. Это первый из городов на моей памяти, где сегодня одновременно проходят два Дня города (и день Академического района), два Новых года (и Новый год Академического района). Не за горами по две ночи музыки, танцев, музеев, кино и всего, что вместить в себя позволит уральская ночь. Куртки кожаных две (и куртка Академического района).

Хрупкий баланс сложился в отношениях четырёх, возможно, пяти крупных игроков и маневрирующих между ними группы активистов, получившей у доморощенных телеграм-писателей погоняло «четырёхсотые».
Большие комнаты в нашей коммуне занимают УГМК и РМК, на тазике с замоченными тельняшками красуется надпись «Синара», флигель заполнили перекрученные бечевой советские учебники с экслибрисом Реновы, в коридоре жильцы, чертыхаясь, спотыкаются о велосипед Мотива (с витиеватой гравировкой «Виталий Васильевич Кочетков» на раме).

В опенспейсе разделённой полупрозрачными перегородками залы ютятся девелоперы, где-то за половицей доедают свечные огарки лоббисты УК. Мы с вами во всей этой истории разве что на роль надоедливых клопов в матрасе претендуем.

«Жильцы» делят, в основном, главу города, коммуналку и жилфонд, игнорируя партии, ИКСО, ЦИК, губернатора, полпреда, президента, а иногда и высшее должностное лицо планеты Земля и всё его воинство. Поэтому, граждане, головы наши дождь и мочит. Аня, мы тоже грешим.

На поле (в технологическом смысле термина) играют трое: Сима-Лэнд (почти по правилам), волонтерский центр Алексея Вихарева (уже нет) и одарённые 400 (никак нет). Раньше у кандидатов были свои сетки и, судя по балконам Октябрьского района, у одного остались. А потом все обленились окончательно. Знание о местном полевом устройстве не должно, с одной стороны, освобождать от ответственности самых кандидатов и заезжих технологов, а, с другой стороны, собственно партийную принадлежность в этом городе никто не ставит ни во грош. Я видел в одном багажнике автомобиля пачки печатной агитации ЕР, ЛДПР и КПРФ одновременно. Впрочем, от начала века типография Брозовского печатала, а технологи Заблицев-фонда консультировали без разбору всех. И мне хорошо знаком один мэр-оборотень-коммунист-яблочник в одном флаконе, вот на что уж противоположные идеологии. Это особенность Урала, здесь на стыке тектонических плит приходится одним лицом шигирского истукана смотреть на запад, вторым на восток, третьим в небо, а четвёртым вглубь себя. А поскольку Божьей волей сопатка у нас одна, приходится вращаться бешеным волчком во все стороны.
На том стоим.

Поэтому сегодня квартирный-хулиган ищет субъектности и катается на чужом велосипеде по коридору, раздражая и жильцов, и гостей дома. Да, я уже услышал: «мы хозяева района, пусть думает, куда он сунулся». Управдом у них киоски отобрал. Штош. Гром возмездия когда-нибудь и у нас грянет. Скажем ему «не сегодня».

РМК дает деньги на партию номер один, ТМК покармливает коммунистов «гули-гули», УГМК забавляется с бирюзовыми щенятами, а расклеивает, зачищается, вешает, снимает из всех — один и тот же агент. Который спрашивает нас сегодня «в чем сила, брат?». Главная движущая сила текущих выборов в Екатеринбурге определена, но ещё не взвешена и не подсчитана, а это стоит учесть — рано или поздно монтёр сцены станет актором, а актёр режиссёром событий.

⬆️⬆️⬆️
Вместо агитационного куба. Встретишь в сумерках — преждевременно ежа родишь. Только самому кандидату приходится стоять рядом, чтобы голограмму не искать потом в Дагестане с перебитыми номерами.

И да. Зажрались эти самые, как их там, прохвосты столичные.

Протестное голосование на Урале может принести оппозиции 300 тысяч голосов.

Такой прогноз дает политтехнолог Александр Ханин. Он отмечает, что обычно протестный электорат на выборы не ходит, но при высокой явке будут все. «Перспективы «Яблока», если оно останется в бюллетене, – 7%», – считает эксперт.

При этом Ханин довольно скептически оценивает потенциал «Новых людей» в том случае, если «Яблоко» с региональных выборов все-таки снимут:

«Протестный электорат не пойдет к «Новым людям», у них крайне высокий антирейтинг. Соответственно, от снятия «Яблока» больше всех выигрывают коммунисты. Теоретически, на 600 тысяч голосов ЕР коммунисты могут набрать 200 тысяч своих и 300 тысяч протеста».

Новый День в ТГ / Новый День в Максе

Когда я спрашиваю «как дела?» и мне отвечают, создаётся впечатление, что на Урале у каждого кандидата в депутаты по три политтехнолога.

Когда открывают мне веки, и я озираю происходящее вокруг, очевидно, что с технологами беда — мало назвать себя груздем и залезть в кузов — надо выглядеть как груздь, пахнуть как груздь и в соленом состоянии с луком и сметаной быть верхом совершенства.

Лето дождливое, грибница не справляется, гриб водянист и порочно червив. Заказал вчера в общепите суп с грибами — губницу или польский суп — ошибочно названный в меню «грибницей». Грибница — это институт социальных архитекторов, а тот продукт, что они производят, должен иметь своё название. И быть, прежде всего, политическим продуктом.

Пытливый ум мой видит в Свердловской области лишь одного политтехнолога в кампании — написал ему вчера сообщение, но его там в плену держат лемминги городские, не ответил — строго говоря, глаз видит даже двух архитекторов, но вторая каждую ночь смотрит сон как появляется deus ex machina ВГ и лестью, шантажом, подкупом, угрозами адом, раем, котлами и сковородками убеждает Константина Киселева снятся с выборов и забрать с собой весь свой фруктовый выводок.

В прежние византийские время Косте предложили бы пост главы Первоуральска (а чем не шутит черт), тем более, что Яблоко там уже во власти было, и вряд ли Константин Викторович там много чего испортит. Был бы либеральный анклав, куда бы возили делегации Евросоюза, и фестиваль шарлотки каждую осень.

О яблоке, протесте и голосовании тараканов.
https://www.kommersant.ru/doc/8891947

Шах и мат.