Единственный путь, который у него остаётся - это выступать против биохакинга как такового, на уровне принципа: "биохакинг не нужно практиковать" или "люди не должны давать советы, которые эстетически напоминают медицинские". Но в таком случае, это будет философский, этический спор, возможно, даже политический.

Подмена происходит в тот момент, когда ютубер-врач и ютубер-биохакер, выступая на непрофессиональной площадке ведут разговор так словно все согласились, что именно медицина должна определять рамки разговора.

Однако, нет. Медицина определяет стандарты разговора в институциональных дискуссиях и в тех сферах, которые очерчены законом. Не в свободной беседе на ютубе. Ютуб - это место, где люди делятся своими мнениями о том, как лучше жить жизнь. Любые претензии врача: оправданные или не оправданные могут быть легко отброшены простым контраргументом: "Я не подчиняюсь твоей иерархии".

И это будет вполне валидный аргумент на уровне личной эпистемологии.

Если для какого-то человека ассоциативные работы - это достаточное основание, чтобы употреблять орехи, мы должны уважать его право. Даже если в кулуарах каких-то организаций все согласились, что эти причины недостаточно хороши, чтобы выдавать орехи в приёмном кабинете терапевта.

Безусловно, в редких случаях, когда говорящий эксплицитно совершает претензию на медицинский совет, говорить придётся именно в рамках медицины. Но очень важно заметить, что ссылка на научное исследование - это ещё не медицина. Документы в интернетах, пусть даже научные документы - это просто текст и его кто угодно волен прочитать кто угодно.

———

Что можно сделать в этой безвыходной, на первый взгляд, ситуации?

Для начала, немного отвлечённый пример. Когда бабушка советует внуку почаще есть борщ, чтобы не получить гастрит, мы не садим её в тюрьму за нарушение медицинской этики. Почему? Потому что она не сидит в кабинете и не давала клятву Гиппократа. Конкретно ей не нужны даже ассоциативные работы, она готова удовлетвориться короткой заметкой в журнале ЗОЖ от 1992 года. Мы классифицируем её как заботливую бабулю и соответствующим образом относимся к её словам.

Таким же образом мы расцениваем и к любую другую речь. Врача мы слушаем, чтобы узнать мнение государства о том, что нам нужно делать со своим желудком. Речь журналиста, чтобы быть осведомлённым о новых данных в сфере, которая нам интересна. Речь финансового аналитика, чтобы принимать надёжные денежные решения. А речь биохакера...?

Биохакинг тоже нуждается в классификации.

Справедливой классификации, которая будет отличаться как от криков сумасшедшего на крыше, так и от официальных рекомендации государственного органа, регулирующего работу фармацевтической корпорации, потому что он радикально от них отличается.

Я признаю: по внешним признакам биохакинг похож на то, чем занимаются врачи. Но только если смотреть невнимательно.

Фрейм биохакинга люто выходит за пределы того, что даже с натяжкой рассматривают терапевты и медицинские организации: тренировать VO2Max с помощью HIIT для увеличения количества митохондрий и синтеза нейротрофического фактора мозга, снижать температуру во время ночного сна, использовать берберин для уменьшения скачков сахара после приёма пищи у здоровых людей и покупать фильтр воздуха, чтобы уменьшить объём микропластика в мозге - это всё то, что, вероятнее всего либо очень не скоро, либо никогда не будет официальной рекомендацией условного ВОЗ.

Но неужели человек не может, тем не менее, думать об этих вполне легитимных вопросах и рассказывать о своих находках? Критики "биохакинга" самодовольно упускают из внимания, что людей волнуют не только те вопросы, которые они ознаменовали важными.

С биохакингом как явлением бороться бесполезно: вы можете запретить слово, но не самостоятельное мышление людей, которым врач ничего не сказал о влиянии фталатов в консервах с тунцом.