Я, как услышала эту новость (неразвернуто), сразу подумала, действительно, есть в слове «искусственный» какое-то ощущение «недо-», и оказалось, и Трамп дальше говорит, что «artificial» звучит как «fake».
Да, искусственный, как рукотворный, созданный человеком, имеет коннотацию если не «недостаточный» то, как минимум, «вторичный». Имитация, подобие, попытка приблизиться к оригиналу, а в контексте инструмента, чем сейчас является ИИ — ещё и нечто вспомогательное и дополнительное к «естественному».
Искусственные цветы, искусственный мех, искусственная улыбка — «искусственный» считывается как противопоставление «настоящему».
И вот в чем штука. Мы называем технологию искусственным интеллектом, хотя слово «интеллект» обозначает скорее функцию или способность, явление, наконец, феномен, а не материал происхождения. Скажем, мы не говорим «искусственное зрение» каждый раз, когда упоминаем очки.
Но в случае ИИ слово «искусственный» постоянно напоминает: это интеллект не совсем такой, как наш, он сделан, сконструирован, произведён (хоть и как бы по нашему подобию).
Важно вот что.
Если вместо Artificial Intelligence сказать Superintelligence, исчезает сама необходимость сравнивать его с «естественным». Вопрос уже не «настоящий ли это интеллект?» а «насколько он превосходит человеческий?»
А это уже другая концептуальная рамка.
В случае «искусственного интеллекта» главное различие — природа происхождения.
В «супер интеллекте» — уровень возможностей.
Смена парадигмы очевидна.
Но есть ещё один слой.
Слово «super» тоже не нейтрально. Мы привыкли к нему в массовой культуре: superhero, Superman, superpower, supernatural. Оно автоматически сообщает: больше, быстрее, сильнее, лучше, выше обычного.
А «искусственный» сообщает скорее: ненастоящий, сделанный, неестественный.
Если «искусственный» это «недо-», то «супер» это «над». Сечете, к чему это?
Получается такой переход: «это не настоящее» → «это превосходит обычное».
Короче говоря, переименование технологии способно менять не только отношение к ней, но и политическую и социальную повестку вокруг неё.
«Искусственный интеллект» вызывает вопросы: насколько он настоящий? может ли он мыслить/чувствовать? заменит ли людей?
«Суперинтеллект» предлагает иные вопросы: насколько далеко он уйдёт от человеческих возможностей? что произойдёт, если он будет умнее нас? кто будет контролировать такую систему? какие институты нужны для взаимодействия с ней?
Это вопросы как будто уже не об инструменте, а о субъекте. Вот такая вот философия, малята.
Сам объект может оставаться тем же, но язык вокруг него уже создаёт другую социальную реальность.
Вот что я имею в виду, когда говорю «слова не просто слова»: именование — это форма фрейминга. Назвать явление — значит поместить его в определённую систему координат.
«Мигрант» и «новый житель», «преступник» и «подозреваемый», «война» и «военная операция», «слежка» и «мониторинг» — разные именования создают разные рамки.
Конечно, смена названия не меняет саму технологию. Оно меняет точку, из которой мы на неё смотрим.
Важно не просто то, как мы называем технологию, а то, что вместе с новым названием мы начинаем иначе представлять собственное место рядом с ними.
Потому что «искусственный интеллект» всё ещё находится в человеческой системе координат: человек создаёт искусственное. А «суперинтеллект» уже предлагает систему, в которой человек может оказаться не вершиной шкалы.
Следующим вопросом уже будет не «что оно такое?», а «что мы такое?»
Короче, это уже не просто ребрендинг, это, не побоюсь этого слова, сдвиг парадигмы. Может быть, я душнила, но. Если начать замечать, сколько всего в нашей жизни и ее восприятии формируется с помощью слов, можно