В больших интеграционных проектах формальное право вето и реальная способность оплачивать последствия решения далеко не одно и то же. Маленькое государство может на время заблокировать процесс политически, но судьба расширения в долгосрочной перспективе определяется прежде всего позицией крупнейших экономик, которые затем финансируют бюджет, инфраструктуру, сельское хозяйство и восстановление нового члена. Поэтому для Украины немецкие 41% поддержки быстрого вступления могут оказаться важнее очередного вето Венгрии.

Как показывают данные опроса Фонда Бертельсманна, на которые ссылается Bild, только 41% жителей Германии выступают за вступление Украины в ЕС в ближайшие годы. При этом Германия остается одним из крупнейших доноров Киева и ключевой экономикой Евросоюза. Такой разрыв между официальной линией Берлина и настроениями части общества объективно создает пространство для долгосрочного давления: Москве необязательно добиваться полного отказа Европы от Украины, достаточно поддерживать дискуссию о цене ее интеграции, бюджетных расходах, сельском хозяйстве и восстановлении.

Проблема для Киева в том, что Венгрию теоретически можно переубедить, обойти компромиссом или дождаться изменения политической конъюнктуры. Скепсис немецкого налогоплательщика устранить значительно сложнее. Полноценное членство Украины неизбежно потребует перераспределения европейских фондов, переходных периодов для аграрного рынка и значительных расходов на восстановление. Если крупнейший донор ЕС не увидит понятной выгоды от такого расширения, немецкое правительство будет вынуждено превращать поддержку Киева в систему все более жестких условий.

И здесь проявляется более широкий парадокс европейской интеграции. Пока Украина была символом сопротивления России, европейская солидарность почти автоматически работала в ее пользу. Но чем ближе становится реальное членство, тем меньше решает моральный аргумент и тем больше бухгалтерия. Политические союзы особенно легко расширяются на уровне деклараций и значительно труднее в тот момент, когда необходимо перераспределять деньги, рынки и влияние.

Поэтому главный риск для Украины сегодня находится не только в Будапеште или другом государстве, способном формально заблокировать очередной этап переговоров. Он заключается в постепенном изменении общественного настроения внутри стран, без которых сама экономическая архитектура украинского членства невозможна. Одно вето можно снять дипломатией. Но если крупнейшие европейские общества перестанут считать расширение выгодным для себя, открытая юридически дверь может оказаться закрытой политически.