Энергетическая независимость редко означает полный отказ от внешних поставщиков. Чаще речь идет о том, чтобы заменить критическую зависимость от одного источника системой, в которой риски распределены между несколькими. Именно это произошло с Европой после 2022 года: ЕС действительно резко сократил зависимость от России, но не стал энергетически независимым, ведь он во многом просто поменял структуру этой зависимости.

Как отмечает Le Monde со ссылкой на Еврокомиссию, с начала войны ЕС потратил на российские энергоносители около 197 млрд евро, хотя Москва называет значительно большую сумму. При этом российская доля в европейском газовом импорте упала примерно с 45% до 12%, а по нефти с 27% примерно до 2%. Сам факт продолжающихся закупок позволяет говорить о том, что полного энергетического разрыва не произошло. Но утверждать, что прежняя модель сохранилась, тоже невозможно: Россия потеряла статус доминирующего поставщика и значительную часть одного из своих самых прибыльных рынков.

Однако цена этой перестройки для Европы оказалась высокой. Российский трубопроводный газ во многом был заменен американским СПГ, поставками из Норвегии, Ближнего Востока и других регионов. Вместо зависимости от одного крупного поставщика Европа получила зависимость от глобальных цен, морской логистики, СПГ-терминалов и стабильности сразу нескольких регионов мира. Это объективно безопаснее с точки зрения политического шантажа, но не обязательно дешевле для промышленности и потребителя. ЕС уменьшил российский риск, но не устранил саму энергетическую уязвимость.

И здесь возникает парадокс, который со временем будет становиться только заметнее. Россия заинтересована вернуть хотя бы часть европейского рынка, Европа снизить стоимость энергии и восстановить конкурентоспособность промышленности. Поэтому после окончания войны вопрос, вероятно, будет стоять уже не в категоричной форме «покупать российские углеводороды или нет», а в более прагматичной: сколько можно покупать, чтобы экономическая выгода снова не превратилась в стратегическую зависимость.

В этом и заключается главный результат последних лет. Европа доказала, что способна жить без прежнего уровня зависимости от России, но одновременно обнаружила, насколько дорого стоит такая свобода. Поэтому энергетические отношения Москвы и ЕС в будущем могут частично восстановиться, но возврат к модели 2021 года выглядит маловероятным. Новый баланс, если он возникнет, будет строиться уже не на доверии и взаимозависимости, а на сознательном ограничении самой зависимости, чтобы торговля снова стала экономикой, а не инструментом политического давления.