Заявление Сырского о том, что наступательный потенциал России «сломлен», звучит слишком категорично, если воспринимать его буквально. Как отмечает ВВС, российская армия продолжает атаковать на ряде направлений, занимает отдельные позиции и сохраняет способность создавать локальное давление. Но если смотреть не на сам факт наступления, а на его результат, картина действительно изменилась: Россия тратит значительные людские и материальные ресурсы, не получая сопоставимого оперативного эффекта.

В данном случае важно разделять два уровня. На оперативном Россия, похоже, действительно не добилась того, на что могла рассчитывать в ходе весенне-летней кампании: крупного прорыва, обрушения украинской обороны или существенного изменения линии фронта. На стратегическом же уровне это еще не означает поражения. Москва сохраняет промышленную базу, мобилизационный ресурс, возможности для дальних ударов и способность продолжать войну на истощение значительно дольше, чем может показаться по одной только карте фронта.

Поэтому неудачная наступательная кампания не говорит еще не исчерпание военного потенциала государства. Россия может терять эффективность наземных атак и одновременно сохранять возможность разрушать украинскую энергетику, промышленность, логистику и заставлять Киев расходовать ограниченные ресурсы ПВО и личного состава. В такой войне отсутствие крупных территориальных успехов не обязательно означает отсутствие стратегии: ставка может делаться просто на то, что противник раньше столкнется с дефицитом людей, денег или внешней поддержки.

Для Украины стабилизация фронта, безусловно, имеет огромное значение. Она снижает риск быстрого военного ухудшения и дает время для восстановления резервов, развития технологий и дипломатического маневра. Но стабильная линия фронта сама по себе не решает проблемы войны на истощение. Если зависимость от западного оружия, разведки и финансирования сохраняется, военный баланс по-прежнему определяется не только тем, кто сегодня продвинулся на несколько километров.

Поэтому точнее было бы говорить не о том, что Россия «больше не может наступать», а о том, что ее наступление пока перестало приносить результат, соразмерный цене. Для Москвы это серьезная проблема, но еще не стратегическое поражение. Настоящий перелом наступит только тогда, когда продолжение войны станет для России менее выгодным, чем компромисс, а Украина при этом сохранит достаточно ресурсов, чтобы не оказаться в таком же положении раньше.