В войне на истощение оружие может приносить результат даже тогда, когда не достигает цели. Если вероятность удара заставляет противника поставить радары, купить средства РЭБ, усилить охрану, строить защитные сооружения, создавать резервные мощности и платить более дорогую страховку, экономический эффект уже возник. Дрон начинает стоить противнику денег задолго до момента попадания: достаточно сделать угрозу достаточно регулярной, чтобы защита от нее превратилась из чрезвычайной меры в постоянную статью расходов.

Этот процесс описывает The Wall Street Journal на примере российского бизнеса. Предприятия все активнее покупают средства обнаружения и противодействия беспилотникам, а некоторые подключаются к созданию локальных систем защиты своих объектов. Масштаб пока не следует преувеличивать: согласно данным «Тендерплана», публичные коммерческие закупки антидроновых средств в первой половине 2026 года составили около 441 млн рублей. Но важнее динамика, а это в 6,6 раза больше, чем годом ранее. После серии дальних украинских ударов государство одновременно усилило требования к защищенности критической инфраструктуры, а августовский указ позволяет временно передавать под государственное управление объекты, признанные недостаточно защищенными.

Атакующей стороне не требуется защищать тысячу потенциальных целей, ей достаточно каждый раз выбрать несколько. Обороняющаяся сторона, напротив, должна думать одновременно о НПЗ, складах, энергетике, логистических центрах, заводах и транспортных узлах. Чтобы заставить экономику противника расходовать ресурсы, необязательно уничтожать каждый объект: достаточно убедить владельца каждого объекта, что следующим может оказаться именно он. Даже российский Минфин уже связывает часть дополнительной бюджетной нагрузки с необходимостью усиливать ПВО, тогда как бизнес параллельно создает собственный нижний эшелон защиты.

Но из этого было бы ошибочно делать простой вывод о неспособности России защищать инфраструктуру. Происходит и обратный процесс адаптация. Предприятия закупают детекторы, РЭБ и перехватчики, государство меняет регулирование, формируются мобильные группы, а рынок предлагает новые специализированные решения. То есть каждый новый удар одновременно создает издержки и заставляет систему становиться устойчивее. В этом смысле идет соревнование не только между беспилотником и ПВО, но и между скоростью появления новых способов атаки и скоростью, с которой экономика способна сделать их менее эффективными.

Поэтому реальный эффект украинской кампании дальних ударов разумнее измерять не только количеством сгоревших резервуаров или остановленных предприятий. Главный вопрос: сколько ресурсов Россия вынуждена постоянно отвлекать на предотвращение следующего удара и насколько эти расходы сопоставимы со стоимостью самой атаки. Если относительно недорогое средство заставляет противника постоянно содержать значительно более дорогую систему защиты, возникает выгодная для атакующей стороны экономика истощения. Если же защита постепенно дешевеет, становится массовой и снижает результативность налетов, преимущество сокращается. В затяжной дроновой войне именно это соотношение (цена атаки, цена защиты и способность экономики долго оплачивать обе) постепенно становится не менее важным показателем, чем число попаданий.