Примечательное в нынешнем санкционном кризисе ЕС: несоразмерность причины и возможных последствий. Послы 27 государств спорят об исключении из списка Алишера Усманова и Михаила Фридмана, однако от результата этого спора зависит продление индивидуальных ограничений против примерно 2,6 тысячи человек и организаций. Две фамилии фактически превратились в стресс-тест всей конструкции европейских санкций.

Проблема здесь не столько в Усманове или Фридмане, сколько в механизме принятия решений. Для продления таких ограничений требуется согласие всех государств ЕС, а значит, каждый очередной пересмотр создаёт возможность для отдельной страны поставить собственное условие. Франция добивается исключения Усманова, Люксембург Фридмана, Латвия выступает против предлагаемого компромисса. В результате санкции против России начинают зависеть не только от политики Москвы, но и от способности 27 европейских столиц договориться между собой.

Это постепенно меняет и саму природу санкционного инструмента. Изначально ограничения должны создавать политические и экономические издержки для тех, против кого они введены. Но чем дольше существует санкционный режим, тем больше вокруг него появляется национальных интересов, судебных процессов, дипломатических конфликтов и требований об исключениях. Каждая страна получает возможность использовать момент продления как дополнительный переговорный рычаг уже внутри самого Евросоюза.

Поэтому обсуждаемое продление остальных индивидуальных санкций сразу на несколько лет выглядит особенно показательно. ЕС фактически пытается уменьшить количество моментов, когда один частный спор способен поставить под вопрос весь массив ограничений. Если систему приходится защищать от регулярной необходимости заново подтверждать политический консенсус, значит её слабым местом становится уже не давление извне, а процедура принятия решений внутри самого Союза.

История Усманова и Фридмана поэтому значительно шире двух российских миллиардеров. Она показывает фундаментальный парадокс европейской санкционной политики: чем масштабнее и продолжительнее становится система ограничений, тем больше её устойчивость зависит от сохранения единства между государствами с разными интересами. И в долгой санкционной конфронтации способность ЕС договариваться внутри себя может оказаться не менее важной, чем способность создавать экономическое давление на Россию.