*** (16.02)
так ласково, но вроде не совсем
мне сослагательная жизнь уже не видится
я соскребаю с нервных подсистем
свой главный мир, что больше не колышется
хоть мир с окраин не сгрести в одну,
хотя бы малую, но тоже Невку,
одну печаль, жизнь тоже, может быть, одну,
я разменяю на одну вселенку,
в которой я воюю за любовь,
но не с другими – только с ней самою,
и никогда я самовластием не скрою,
как по-советски берегу свой кров

плыву, не замечая берегов,
по своей малой, может – просто, может – Невке,
а все равно – все будет в ежедневнике
моём. и там – все люди из моей четырехлетки
а говорят, что скорость и озноб –
все-таки разные пути сопротивления
и в темпе, разворовывая поколенье,
я осторожничаю, все же целясь в лоб
без прав запечатления момента,
и без возможности так «время оседлать»,
не спутать бы момент и экскременты
в попытке жизни расмусолить стать

ловлю самосознание жаргонизма,
а берег – есть, но не закрытые глаза
моя слепая зона, вместе с этим – призма
(и окуляра, знайте, нету пизже,
чем слепота не прокаженного меня)
я телескопом, блять, сижу и наблюдаю,
недосмотрю – скорее бы с моста,
и не переживу, что кто-то знает,
периферию видит от конца
и прозревает никому не в благо,
а лучше б точно только слепота
и как больная крыса, как Кусака
(кому-то жалко, кто-то – ствол достал)

а мой форпост на самом видном месте,
хоть без стремления снова брать свой Ниеншанц
я так стыжусь от переезда до наезда,
что не сдвигаюсь с места ни на шаг
и так вникаю – в каждый новый шлак, увы
любую жизнь внутри дерьмом не называю
заранее – люблю, заранее – понимаю,
и стерегу все Невки от Невы
и так сдаю все крепости свои
с отказом представляться перед людом,
я придержала только тех с собой, кто ты,
и мало-мальски даже представлять не буду,
как загнивают там чужих мосты,

как наворуют там калеки да поскуды
а я сворую Невку для своих
ты не печалься, я – предатель не подсудный,
и сохранюсь тебе
до следующей весны