Даймон и душа запада: Обретение идентичности, смысла и цели в жизни, полной жертв

#призвание #личности

Вышла новая книга у моего любимого современного философа Бернардо Каструпа и она, в отличии от большинства его других книг, сфокусирована на теме смысла жизни. Я пока не прочитал ее целиком и не знаю, что меня ждет, но мне она уже нравится. Вот хороший отрывок из первой главы:

"Эта книга — неизбежный результат возникшего во мне простого, но судьбоносного осознания: мы, западные умы, забыли, кто мы есть, хотя ни на миг не переставали быть собой. Мы утратили связь с изначальным импульсом, питающим внутреннее пламя нашей жизненной силы, а также с врождёнными архетипическими предрасположенностями, которые мы воплощаем. Мы забыли внутреннюю палату во дворце разума, откуда мы происходим, а также зачем мы появились на свет и что должны делать. Мы больше не чувствуем имманентного (от лат. immanens — пребывающий внутри) контекста, который наделяет наши жизни целью, или вечно присутствующего внутреннего компаса, без которого невозможно полноценно двигаться по жизни.

Мы потеряли чувство идентичности и, следовательно, чувство семьи и принадлежности. В муках дезориентации и пустоты мы дошли до того, что отрицаем сами понятия естественной идентичности, врождённой цели и объективного смысла: мы стали отрицать свою природную сущность, веря вместо этого, что личность — это произвольный конструкт, который мы вольны переизобретать, корректировать и заставлять соответствовать удобству и стратегиям бегства от реальности. В нас нет ничего врождённого, естественного, неизбежного — так мы думаем. Мы — tabula rasa, чистые листы, которые заполняются прихотями, случайностями и обстоятельствами жизни. Мы настолько удалились от дома, что забыли даже о том, что такое место, как дом, вообще существует, и что возможна такая жизнь, как укоренённость в вечности.

Наша амнезия создала огромное пустое пространство в сердцевине нашего существа, полость посреди груди. Подобно чёрной дыре, она обладает собственной непреодолимой гравитационной воронкой; подобно вакууму, она втягивает вещи, требует заполнения. И вот мы старательно — даже раболепно — пытаемся заполнить её выдуманными нарративами, проекциями и искусственными, культурно обусловленными рецептами. Мы говорим себе, что можем быть кем угодно; что мы можем не только делать, что хотим, но и — абсурдно — хотеть того, чего захотим. Мы хозяева самих себя — или так нам хочется верить.

Мы провозглашаем, что жизнь — это то, что мы из неё делаем, что мир означает то, что мы заставляем его означать. Эта прометеевская позиция столь же понятна, сколь и безнадёжна, столь же трогательна, сколь и противоестественна. Ведь она просто не работает, не правда ли? Никогда не работала и никогда не будет. В конце концов, мы — сущности, порождённые природой и укоренённые в реальности, а не персонажи капризной автобиографической фантазии. Мы не перестанем быть тем, что мы есть, только потому, что рассказываем себе удобные истории. Это настолько очевидно, что даже неловко это утверждать. Мы не найдём утешения в наших эскапистских фантазиях, ведь утешение — это результат согласованности, резонанса между нашей внутренней позицией и нашей истинной природой. А чтобы найти этот резонанс, мы должны сначала вспомнить, а затем признать реальность: реальность нашего собственного бытия и мира, из которого мы возникаем.