🎞🎞🎞🎞🎞🎞🎞🎞
😅😄😜💋🤣😂🥹😜😅😭
🎞🎞🎞🎞🎞🤩🎞🎞🎞
Кресло мягко зажужжало, когда Чарльз выехал из тени, придерживая в руке чашку с давно остывшим чаем — он забыл о ней ещё полчаса назад, когда услышал знакомую вибрацию металла у ворот. Он не стал включать верхний свет: только настольная лампа под зелёным абажуром и оранжевые, умирающие отсветы заката за огромным окном. В этом полумраке он смотрел на Эрика спокойно, без страха, но и без той наигранной бодрости, которую надевал перед Советом по мутантам. В этом взгляде было узнавание — узнавание без телепатии, одно только мышечное, интуитивное — и глубокая грусть, которую не спрятать за вежливой улыбкой. В кабинете царила приятная атмосфера песни Wicked Game — Chris Isaak.
— Чарльз, без «профессора». По крайней мере, пока дети не видят. А они сейчас как раз... — он кивнул в сторону окна, откуда доносился далёкий смех, топот и чей-то звонкий крик «Догоняй!» — ...гоняют Шторм по коридорам. Кажется, Хэнк опять поспорил с ней на скорость, и теперь весь второй этаж в синих пятнах. Ты не представляешь, как это... нормально. Слышать, как дети просто бегают. Без страха о том, что им может что-то угрожать.. Без попытки спрятать свои силы.
Он поставил чашку на стол и жестом пригласил Эрика присесть в одно из кресел у окна — то самое, что стояло подальше от двери, с лучшим обзором. Сам остался в кресле-каталке, но чуть развернулся, чтобы удобнее было видеть лицо гостя.
— Ты прав. Мы незнакомцы. В твоём мире я, наверное, уже совсем другой. Старше. Уставший. Возможно, сдавшийся или, наоборот, слишком мягкий — кому какая версия удобнее. А здесь... — он провёл ладонью по подлокотнику, будто проверяя, всё ли на месте — ...здесь я ещё только учусь быть тем, кем, как мне кажется, должен стать. Иногда мне кажется, что каждый новый день — это экзамен, к которому меня никто не готовил.
Пауза. Чарльз смотрит на закатное небо, но видит что-то другое — возможно, ту самую барную стойку, молодого Эрика с его гневом, который тогда ещё пах не гарью, а только назревающей бурей.
— Знаешь, я ведь не приглашал тебя, чтобы спорить и не для того, чтобы убеждать тебя, что люди добры или что пацифизм спасёт всех. Боже упаси. Мне уже почти 40, и я успел увидеть достаточно, чтобы не верить в сказки. Я просто... — он снова перевёл взгляд на Эрика, и в его голубых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти мальчишеское — тот самый огонь, который, наверное, так и не погас до конца — ...захотел увидеть друга. Даже если ты пришёл сюда, чтобы оценить, не превратился ли я в очередную марионетку правительства, не смотря на то, что я пригласил тебе всего лишь выпить чаю с тортом, что я сам приготовил.
Лёгкая усмешка, почти беззлобная. Он поднимает чашку, понимает, что чай ледяной, и ставит обратно.
— Гравий под твоими лоферами я слышал за минуту до того, как ты открыл дверь. А ещё — как ты чуть не погнул ручку, прежде чем вспомнил, что здесь можно просто постучать. И то, как ты рассматривал книжные полки — ищешь следы порядка или хаоса? Проверяешь, не стал ли я таким же, как те профессора, которые прятали правду за красивыми корешками? Ты никогда не меняешься, Эрик. И это... — он чуть склоняет голову набок — ...это одновременно бесит и успокаивает. Потому что если ты ещё здесь — значит, мир ещё не сошёл с ума окончательно.
Он откинулся в кресле, позволяя себе быть просто Чарльзом — без дистанции, без короны профессора, без той железобетонной вежливости, которой он оборонялся от журналистов и сенаторов. Сейчас в этом кабинете, под скрип паркета и далёкий детский смех, он мог позволить себе усталость.
— Ты выглядишь намного старше того Эрика, которого я знал.. Всё таки, слова учёных про то, что Вселенная не безгранична — оказались действительно правы. — Он снова усмехнулся, но на этот раз теплее. — Хотя, ты даже в таком облике можешь заставить меня и любоваться тобой, и ненавидеть тебя.
Он замолчал, давая Эрику пространство. Не давил. Не лез в голову. Просто — смотрел. Ждал с таким видом, будто ничего важнее этого разговора в его жизни сейчас не было и не будет.
— Оставайся на подольше здесь..