🎞🎞🎞🎞🎞🎞🎞🎞
😅😄😜💋🤣😂🥹😜😅😭
🎞🎞🎞🎞🎞🤩🎞🎞🎞
Пластина всё крутилась, игла мягко шуршала по винилу, и в этом звуке было что-то уютное, почти домашнее. Чарльз не двигался, пока Эрик говорил. Он даже дышал тише обычного — будто боялся, что любой лишний звук спугнёт эту хрупкую, невероятную откровенность, которой никогда не случалось за их прежними шахматными досками.
Слова падали медленно. Каждое — как камень в воду, расходящийся кругами. И Чарльз видел, как трудно даётся Эрику каждое из них. Как мышцы на лице напрягаются перед тем, как он решается произнести «возможно, ты прав». Как пальцы барабанят по коленям — не от нетерпения, от неуверенности.
Когда прозвучал последний вопрос, в кабинете стало совсем тихо. Даже пластина, кажется, замерла на мгновение, прежде чем продолжить свой неторопливый бег.
Чарльз медленно опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Потом снова поднял его на Эрика. В глазах — удивление. Не то чтобы он не ожидал чего-то подобного — просто привык, что Эрик Леншерр не просит. Он требует, забирает, убеждает.
— Ты спрашиваешь, странно ли это? — голос Чарльза был тихим, чуть хриплым от долгого разговора. — Удивительно — да. Странно — нет.
Он помолчал, подбирая слова. Не как профессор — как человек, который вдруг понял, что держит в руках что-то очень хрупкое.
— Знаешь, я ведь тоже представляю. Всю ночь, с того момента, как ты вошёл. Что, может быть, это шанс не исправить прошлое — его не исправить. Но… построить что-то другое. — Он чуть улыбнулся — той улыбкой, которая делает морщины вокруг глаз не признаком приближающей старости, а следом тепла. — Эгоистичное желание? Ты серьёзно? После всего, что ты рассказал о своём мире — о лагере, о геноциде, о том, как люди приходят за нашими детьми? Если кто и имеет право на эгоизм — то это ты.
Он чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними.
— Но я не хочу, чтобы ты был «другом вместо». Не хочу быть заменой. Ни для тебя, ни для него. — голос стал мягче, почти шёпотом. — Я хочу, чтобы ты был другом. Просто другом..
Он протянул руку — не для рукопожатия, а просто так. Рука Чарльза зависла над рукой Эрика и на душе появилось незнакомое тепло.
В его глазах блеснуло что-то влажное, но он быстро моргнул, прогоняя.
— Только учти: дружба со мной означает, что иногда я буду будить тебя в три ночи, потому что очередной ребёнок сбежал из дома и его нужно найти. Иногда я буду кормить тебя приторной выпечкой и говорить, что в следующий раз положу меньше сахара, но, скорее всего, не положу. И иногда я буду молчать потому, что иногда молчание — бывает дороже миллионов слов.
Он убрал руку, но не резко — плавно, словно оставляя пространство для ответа.
— Так что, мой друг Эрик? — в голосе проскользнула тёплая, почти мальчишеская нотка. — Ты готов терпеть мои длинные душевные речи?
А за окном уже почти стемнело, и только лампа под зелёным абажуром продолжала гореть, отбрасывая мягкие тени на их лица. Чарльз наконец-то стал светиться, его глаза блестели, а на душе был некий покой.. Кажется, присутствие Эрика дало о себе знать в лучшей форме этого понятия.
🎞🎞🎞🎞🎞🎞🎞
🎞🎞🎞🎞