Одним из главных финансовых инструментов стала или становится частично «Современная денежная теория», MMT. Однако позволить её себе могут только развитые страны. А также Китай, который первым в мире ввёл элементы ММТ, и рост этой страны на самом деле в основном обусловлен именно накачкой экономики деньгами и ростом огромного госдолга – говорится в работе экономистов Быковa, Толкачева, Пархименко и Шаблинской («Финансы: теория и практика», №2, 2021)
ФРС США смогла эмитировать 6 трлн. долл. для поддержки экономики без инфляционных последствий только благодаря тому, что на мировом финансовом рынке наблюдается дефицит долларов в размере около 13 трлн. долл. Существенный вклад в формирование спроса на доллары внёс Китай, который финансировал собственные инвестиционные проекты в долларах, поскольку инвесторы не принимали страновой риск в юанях.

MMT, по сути, является денежной теорией посткейнсианской школы, рост её популярности специалисты связывают с мировым финансовым кризисом 2008 г. Как оказалось, стандартные рабочие модели денежно-кредитной политики, которые опираются на принцип нейтральности денег, оказались непригодными ни для объяснения причин финансового кризиса, ни для выработки мер противодействия ему. Вместо инфляционного таргетирования как главной цели центрального банка представители посткейсианской школы предлагают использовать дополнительные целевые показатели монетарной политики, включая показатели обменного курса, торгового баланса, уровня безработицы и распределения доходов. Практическим доказательством применимости MMT считается проведение количественного смягчения ведущими центробанками мира на протяжении более чем 10 лет начиная с 2008 г., что так и не привело к инфляции.
Сторонники MMT проводят различие между экономиками с суверенной и несуверенной валютными системами. Полный фискально-денежный суверенитет существует в экономиках, где консолидированный государственный сектор (казначейство и центральный банк) выпускает фиатную валюту с гибким (flexible) обменным курсом, например Австралии, США, Великобритании и Японии. Если принять, что только лишь экономики с суверенными валютными системами способны в полной мере реализовать преимущества ММТ, т.е. осуществлять монетарное стимулирование роста в долгосрочном периоде, то внедрение принципов ММТ в практику регулирования экономик с несуверенными валютными системами грозит провалом.

Китайские эксперты утверждают, что Китай начал применять элементы денежного стимулирования экономики гораздо раньше начала мирового финансового кризиса, ещё с 1993 г. Годовой прирост денежной массы М2 в пиковые периоды превышал 30%. В последние несколько десятилетий Министерство финансов Китая в сотрудничество с НБК неоднократно вливало капиталы в финансовые учреждения, что характеризует ситуацию с монетарным стимулированием в Китае как схожую с количественным смягчением в США.

При этом увеличение денежной массы М2 стало основным фактором увеличения внутреннего потребительского и инвестиционного спроса на товары и услуги. На 1 юань реального экономического роста приходится как минимум 4 юаня в виде увеличения денежной массы М2 и 6-8 юаней прироста долгов секторов экономики.

С 2010 по 2015 г. отношение долгов всех секторов китайской экономики к ВВП увеличилось с 310 до 410%. В абсолютном измерении корпоративный долг за этот период вырос с 75 до 170 трлн. юаней; долг финансового сектора - с 40 до 100 трлн. юаней. При пересчете в доллары прирост внутреннего долга только за 2010–2015 гг. оказался не менее чем 25 трлн. долл. Доля корпоративного долга в общей структуре внутреннего долга Китая составила в 2015 г. 49%, а доля долга финансового сектора - 34%. Доля внутреннего долга составила 97%, соответственно, только 3% от общей задолженности секторов китайской экономики относится к внешнему долгу».