Инструкторы йоги — новые инвестбанкиры?

Ещё одна мысль из нашей дискуссии про AI и продуктивность. Когда обсуждают, какую профессию осваивать, чтобы в будущем оставаться востребованным и хорошо зарабатывать, обычно предлагают идти в технологии, программирование и искусственный интеллект. Я бы предложил заодно присмотреться к пилатесу. И для этого есть даже экономическое обоснование.

В 1960-х экономисты Уильям Баумоль и Уильям Боуэн исследовали экономические проблемы исполнительских искусств. Классический пример, на котором объясняют их наблюдение, — струнный квартет. Для исполнения Бетховена сегодня нужны примерно те же четыре музыканта и столько же времени, сколько двести лет назад. Выдать им планшеты вместо нот можно. Сыграть вдвое быстрее или сократить половину квартета — уже довольно смелая интерпретация авторского замысла.

При этом в других отраслях производительность растёт: за час работы люди выпускают всё больше продукции и получают возможность зарабатывать больше. Оркестрам тоже приходится повышать оплату, чтобы профессия оставалась привлекательной. Только компенсировать этот рост увеличением выпуска они не могут. Поэтому живое исполнение становится относительно дороже. Этот механизм называют эффектом Баумоля, или «болезнью издержек».

Получается занятная история. Можно делать примерно то же самое, что делали твои предшественники, и стоимость твоего труда будет расти благодаря тому, что где-то вокруг все очень эффективно автоматизируются. Парикмахер не обязан стричь в десять раз быстрее, чтобы получать выгоду от технологического прогресса.

А теперь посмотрим через эту оптику на AI. Если значительная часть интеллектуальной работы станет намного дешевле, интереснее могут выглядеть занятия, где существенная ценность — в самом человеческом участии. Стрижка, массаж, йога, работа психолога. Образование и медицина в той части, где нам нужны внимание, доверие и личное взаимодействие. Час такого участия трудно превратить в пять минут, сохранив всё, за что человек заплатил.

Причём между программированием и преподаванием йоги есть ещё много вариантов. Например, наставничество, менторинг, сопровождение профессионального развития. Опытный человек, который помогает другому разбираться со сложными задачами, замечать собственные ошибки и постепенно становиться самостоятельнее. Думаю, у такой работы могут появиться дополнительные источники спроса.

Вот один возможный сюжет. Компании решают, что часть работы джунов дешевле отдать AI. Отлично, сэкономили. Через некоторое время выясняется, что сеньоров по-прежнему хочется нанимать, а места, где будущие сеньоры могли бы набраться опыта, мы только что оптимизировали. Кто-то должен будет организовать это обучение: подобрать задачи, разобрать решения, дать обратную связь. Здесь у опытных наставников вполне может прибавиться работы.

Другой сюжет — свободное время. Если рост производительности даст людям больше времени и сохранит возможность тратить деньги, часть этого ресурса может уйти в занятия собой: здоровьем, образованием, отношениями, освоением чего-то нового. И тогда у преподавателя йоги появится больше клиентов, даже если сам он не освоит ни одного AI-агента.

Разумеется, Баумоль не обещал каждому инструктору бонус как в Goldman Sachs. Но мысль о том, что перспективная профессия обязательно должна находиться на переднем крае технологий, мне кажется слишком узкой. Можно оказаться востребованным именно потому, что твоё участие трудно автоматизировать, а покупать его людям по-прежнему хочется.

Поэтому, если вам давно надоели финансы, HR и бесконечные презентации, а хочется преподавать йогу, стричь людей или помогать им разбираться с жизнью и работой, возможно, вы просто раньше других почувствовали структурные изменения в экономике.

Раньше это называлось «бросил карьеру и ушёл искать себя». Теперь можно говорить: «Занял позицию в секторе с ограниченным ростом производительности». Согласитесь, уже совсем другой разговор.