Начинаю подозревать, что Аркадий Аверченко додумался до всех приемов современного анекдота еще 100 лет назад. Есть у него заметочка "Анекдоты богини Клио"; первая строчка в ней совпадает с заголовком поста.
Заметка короткая и состоит из трех анекдотов, каждый из которых рассказан в двух версиях. Сначала идет нормальная бытовая шутка:
Судья:
— Сарра Рубинчик! Ваша соседка обвиняет вас в том, что вы взяли у нее совершенно целый котелок на полчаса, а когда вернули, он был треснувший.
Подсудимая:
— Позвольте объяснить вам, господин мировой судья. Во-первых, я у нее этого паршивого горшка совсем не брала; во-вторых, я ей его вернула совершенно целым; а в-третьих, когда я брала, он все равно уже был разбитый.
Затем Аверченко предлагает инвариант собственного сочинения, в который добавляется политический подтекст. Аверченко противник революции, а анекдот при добавлении политики становится несмешным:
Английская рабочая делегация ездила в Совдепию знакомиться с жизнью и устройство коммунистического рая. По возвращению в Англию представитель рабочей делегации прочел доклад, который сводился буквально к следующему:
"Во-первых, нам там в Совдепии почти ничего не показывали, во-вторых, жизнь там нормальная — никакого террора и голода нет, а в-третьих, если люди и мрут, как мухи, от голода и террора, то в этом вина белогвардейцев, длящих гражданскую войну".
Следующие лет семьдесят это оставалось нормальным приемом. Брался обычный анекдот про какую-нибудь ворону и лису, в нем пару слов заменялись на слова Перестройка/Оттепель/Застой, после чего все это рассказывалось как свежий политический анекдот.
Политический анекдот был инвариантом бытового.
Меняться ситуация стала после распада СССР. Российский политический анекдот часто ура-патриотический. Возьмем классический пример:
Умирает Барак Обама. Через 10 лет ему становится скучно, и он просит Бога отпустить его на Землю проведать, как поживает его страна. Бог отпускает. Заходит Обама в Нью-Йорке в бар, заказывает пиво и спрашивает бармена, как страна поживает, как развивается, какие проблемы решает. Бармен удивлённо:
— Какие проблемы могут быть? Мы же Великая империя, всё кругом наше.
— Как наше? А Ирак, Афганистан?
— Да уже всё наше!
— А Европа, Африка, Ближний Восток?
Бармен достаёт из-под стойки глобус и гордо крутит его:
— Я же говорю — мы империя, весь мир принадлежит нам!
Обама, радостный, гордый и довольный, допивает пиво и говорит:
— Ну, спасибо, друг! Сколько с меня?
Бармен:
— Один рубль и двадцать копеек.
Из этого политического текста в начале 2020-х годов, внезапно выдернули политический подтекст, превратив его в постмодернистский анекдот с восстановленной логикой.
Умирает Барак Обама. Через 10 лет ему становится скучно, и он просит Бога отпустить его на Землю проведать, как поживает его страна. Бог отпускает. Заходит Обама в Нью-Йорке в бар и спрашивает бармена, как страна поживает, как развивается, какие проблемы решает. Бармен удивлённо:
— Так ты ж умер 10 лет назад.
Так анекдотовые процессы закольцевались, что будет дальше пока неясно.
проблема смешного