Штирлиц проснулся в тюремной камере. Он совершенно не помнил, как сюда попал, какое сегодня число и какая в городе власть. После долгих размышлений он наконец решил, что если войдет гестаповец, надо будет сказать: «Хайль Гитлер, я — штандартенфюрер СС фон Штирлиц», а если войдет советский солдат — представиться: «Я — полковник Исаев».
В этот момент входит милиционер и говорит: «Ну и нажрались вы вчера, товарищ Тихонов».
Главный вопрос русской философии, вынесенный в заголовок поста, в анекдотах ответа не находит.
Зато есть масса примеров, где сложные шпионские игры превращаются в комическое.
Мюллер Борману:
- Мне кажется, что Штирлиц русский шпион. Проверить бы…
Борман:
- Надо натянуть поперек коридора верёвку и выключить свет, Штирлиц споткнётся, и, если начнет ругаться на русском значит шпион. Так и сделали. Штирлиц запнулся и кричит:
- Да блять!
Борман:
- Ну нихуя себе!
Мюллер:
- Тише, тише, товарищи, немцы рядом
проблема смешного