•
Форма не должна выражать пустоту. В добротно сложенном дизайне форма по необходимости следует из содержания: усиливает его, обостряет, и, если необходимо, кое-где перебивает.
Однако, если бы дизайн всегда «просто следовал из содержания», он был, как культурное явление, нестерпимо скучен. Дело ведь не в том, что форма непременно должна соответствовать содержанию, а в том, что и само содержание должно быть достаточно развитым, чтобы продиктовать себе форму. Дизайнеру важно уловить, понять этот «содержательный посыл» и дать ему чувственно-воспринимаемое воплощение.
И всё. Овладев этим умением, можно легко избежать двух неприятных крайностей: декоративной, пустой формальщины или скупой прямолинейности. А если надлежащего, достаточно развитого материала всё же нет, то задача дизайнера — перепридумать, пересобрать, развить материал так, чтобы в нём обнаружилось напряжение, конфликт, внутренний ритм — словом, то, что вообще заслуживало бы формы. Ведь из палки, как известно, не сделать револьвер.
Есть, однако, случаи проще и сложнее одновременно: иногда оказываешься перед изобилием содержания, настоящей стихией мысли, которую добросовестный дизайнер не может позволить себе запереть, например, в «правильные», ровненькие с обоих краёв абзацы. В этом есть трудность — не дать этой стихии зачахнуть в ненадлежащей форме.
Но простота здесь в том, что мысль всецело диктует себе форму, требуя лишь точного художественного жеста, который позволит этой бесконечной стихии мысли явить себя в конечной форме, в артефакте. И этот жест — живой диалог с содержанием, с его автором, который запечатлевается в результате работы. Главное не бояться вести этот диалог честно, не бояться, по мере своих способностей, примирить конечное с бесконечным.
Имея дело, скажем, с «философско-поэтической фантасмагорией», дизайнеру только и остаётся подчиниться её безудержному содержанию, в котором «гибель мыслящего духа становится актом рождения новой Вселенной».
ж и у press
•
Создано с разрешения правообладателя
© Иллеш Е. Э.