Пустыннику не спится с выборов,
пишет нам в ночи интересные размышления на тему интернационализма:
Кстати, не знаю, считать интернационализм грехом или ошибкой СССР. В Церкви, например, есть своё представление о том, что «Несть уже иудея, ни язычника во Христе Иисусе», где ключевое — «во Христе». То есть вне Его все различия остаются в силе.
Точно так же в коммунистической интернациональной идее следовало выделять момент, что национальные различия перестают иметь значение только внутри коммунистической идеи, но никак не раньше. Следовало больше говорить о преступлениях националистов не только из числа немцев да хорватов, но и финнов, венгров, поляков, японцев, хохлов, наконец. Но нет, всё это замалчивалось дружбонародии ради для. Я в советское время понятия не имел, например, чьи руки убивали в Хатыни и Бабьем Яру, хотя сами трагедии были известны каждому и вспоминались наряду с Освенцимом.
«Это больше, чем преступление. Это — ошибка».Здесь совершенно согласен в главном — никакой дружбы народов между национальными буржуазными государствами быть не может. Сам неоднократно об этом писал и возражений здесь не имею.
Но вот с приравниванием интернационализма вообще, к межгосударственной и внутринациональной политики Союза, согласиться не могу. Есть нюансы и по замалчиванию преступлений укронацистов. Замалчивание было, только не в логике интернационализма, а в рамках дурости одного человека. Давайте по порядку.
Борьба с украинским национализмом началась задолго до войны, после некоторого безумия постреволюционного устройства государства, советские власти, с подачи Сталина, начали выправлять перегибы на местах.
Процесс пошел примерно с 1928 года, тогда особо ретивых граждан ярко отметившихся на ниве украинизации, стали настойчиво приводить в чувство, в том числе и силовыми методами.
Пошли уголовные дела, где прямо в обвинительном заключении украинский национализм прописывался, как преступление. Отдельные, особо упоротые в своем национализме украинцы, даже себе пулю в лоб пускали, как тот же Скрыпник, не выдержив огорчения от накатывающего на Украину интернационализма.
Вопросы обучения и языкознания приняли сбалансированный характер, пошла цвести та самая дружба народов. Но тут случился очередной раздел Польши и нам подкинули натурально украинскую язву, созревшую под поляками.
(Здесь отдельный привет тем упоротым правосекам, которые кричат, что большевикам всё это украинство надо было давить до талого сразу, а не играться со строительством советской Украины. Вот вам польский пример, где попавших в состав государства украинцев пытались максимально полонизировать, запрещая украинский язык, школу и культуру. На выходе получили совершенно упоротую массу, оформившуюся в итоге в бандеровцев. А мы из советской Украины получили семь миллионов украинцев, героически воевавших в РККА.)
Да, в период с 39 по 41 год на территории УССР было ликвидировано почти четыре сотни банд националистов. Дальше война, и проблемы ОУН-УПА отошли на второй план, пока в 43 году Красная армия вновь не вошла на Украину. А мы, наконец, подобрались к вопросу замалчивания украинских преступлений.
Увы и ах, методы партизанской войны применялись успешно не только против немцев, но и нашим воинам попрятавшиеся по щелям оуновцы стоили не малой крови. А одним из основных методов борьбы с партизанами, всегда выступает сотрудничество населения. И в нашем случае это сотрудничество не покупалось, а шло добровольной помощью, в том числе благодаря информированию населения о звериной сущности бандеровщины.
Зверства украинских националистов наглядно описывались по всей территории УССР, хотя там особо и объяснять было не надо, около полумиллиона человек погибло от рук ОУНовцев, всё наглядно видно.
До 1955 года только официально по документам НКВД прошли сотни тысяч добровольцев, работавших против украинских националистов. Как можно получить такой результат, замалчивая преступления бандеровцев? Но всё же широкой огласке и общесоюзному тиражированию, художества украинских националистов не подвергались, и к этому во времена Сталина было две причины.
Первое, выбранный подход тотальной нетерпимости к бандеровцам посчитали не эффективным. Изначально при задержании почти половина бандитов ликвидировалось, остальные уже шли в ГУЛАГ. Но в 1945 году, видя, что численность бандеровского подполья не снижается, дело дебандеризации идёт туго, было принято решение переманивать рядовых членов ОУН-УПА в мирную жизнь, задержанных старались взять живыми и дальше с ними работали, выводя из под морока бандеровской идеологии. На это ОУНовцы ответили страшным террором — даже если не могли достать перебежчика лично, вырезали всю его семью под корень, включая детей и престарелых родителей, тем самым блокируя предложение мирной жизни от Советской власти.
На этом фоне чекисты запустили целую кампанию, гарантирующую перебежчикам вместе со всей семьёй безопасность на территории Союза в условиях анонимности. Аналог американской защиты свидетелей, хотя кто чей аналог тут еще вопрос.
Информационно долбить ОУН-УПА в масштабах страны, в рамках такого предложения оказалось нецелесообразно. Понятно, даже такой дурак, как бандеровец, не поверит в предложение мирной жизни, если по стране постоянно живописуют его вклад в Бабий Яр или Хатынь.
Сегодня многие исследователи считают выбранную тактику ошибочной, эти расползшиеся по стране бывшие бандеровцы нам потом аукнутся, но на тот момент эффект от кампании был нагляден, за период с 45 по 55 год, больше 50% ОУНовцев покинули ряды организации добровольно, параллельно сдавая бывших соратников. Что в итоге позволило снизить численность ОУН-УПА, действовавших на территории УССР, со 120 000 в 1945, до 4000 в 1955.
Вторым моментом были те самые семь миллионов украинцев, честно воевавших в РККА. Сложно в массовой пропаганде выделять такие нюансы в национальности, что там были плохие украинцы, а у нас хорошие. Не работает оно так.
А потом пришел дурак Хрущев и с его подачи в 1955 году была объявлена амнистия всем советским гражданам, сотрудничавшим с немецкими оккупантами. И это уже была очевидная дурь — амнистия аннулирует все грехи, в отличие от помилования, когда человеку прощается преступление после его признания. А тут раз-два и как-будто ничего и не было.
Делалось это под уже приближающийся знаменитый 20 съезд и "развенчания" культа личности Сталина, потому и нужна была именно амнистия (дескать невинных репрессировали), а не помилование. А побочкой этих политических игрищ стало то, что освещать преступления амнистированных юридически становится бессмысленно. Преступления то стёрты, как о них теперь говорить публично?
Дурь, мерзость, осуждаю: но вот только Хрущевские аппаратные игры к интернационализму отношения не имеют, не о дружбе народов он думал, когда бандеровцев амнистировал.
