Госдума приняла решение о снятии Геннадия Семигина с поста председателя комитета по делам национальностей. За этой не самой яркой процедурой кроется сюжет, показательный как в символическом, так и в технологическом плане.
Всё началось с публикации на сайте движения «Патриоты России» провокационного текста с поучениями о том, как и у кого русским солдатам нужно учиться храбрости. Чуть позже было заявлено, что публикация – следствие хакерского взлома и вражеская провокация, но взрыв возмущения в патриотическом сегменте тг-каналов было уже не остановить. Ярость, возмущение и резкие выражения в адрес возглавляющего движение Геннадия Семигина.
Решив дать показательный отпор хейту, из всего океана ярости депутат выбрал активиста Евгения Топаза, – участника СВО и ветерана Русской весны, популярного в патриотическом сегменте. Парламентарий обратился в суд с требованием взыскать с Топаза компенсацию за резкие слова, и даже выиграл. Но именно это в итоге и привело к потере Семигиным должности. Почему? — Всё дело в очень технологичной общественной кампании, проведенной патриотическими активистами, вот лишь часть её элементов.
Контраст публичных образов.
С одной стороны, улыбчивая молодая дерзость с бескомпромиссными взглядами, за который готова идти хоть под пули, хоть на судебную скамью. С другой, – обаяние аппаратного бодипозитивизма и кич офицерским званием невоевавшего.
Контраст ресурсов.
С одной стороны, предсказуемо скучный инструментарий казённого патриотизма — пафосные речи о вражеских спецслужбах на «инициативных» пресс-конференциях, официальные обращения госструктуры и для подчеркивания значимости — орден «За заслуги перед Хакасией». При этом, несмотря на депутатский мандат, мощь медийного присутствия в телеге не достигает и тысячи подписчиков.
С другой стороны, репутация и уважение среди разветвлённой сетки патриотических активистов, – значительная часть которых воевала, воюет или деятельно поддерживает воющих. Что сильно влияет на готовность поддерживающих, отстаивая свою правоту, «переть до талого». И бонусом, несмотря на отсутствие официальных должностей, одних только подписчиков в личном канале – больше 150 тысяч. В общем, СММ-стратегии принципиально отличаются.
Кампания grassroots.
Сторонники Евгения Топаза запустили классическую кампанию grassroots, организовав поток обращений в СРЗП, членом которой является Семигин. Масштаб кампании давления, раскачанный резонанс вокруг истории, и трезвое понимание партией опасности игнорирования подобного запроса привели к тому, что Сергей Миронов встретился с активистами, а позднее de facto поддержал их позицию.
Работа с ЛОМами.
Постепенно ситуация превратилась из персонального конфликта в противостояние казённого патриотизма и патриотизма активистского. И последний всё активнее начали поддерживать лидеры общественного мнения — резкие заявления военкоров в поддержку Топаза, критика Семигина его однопартийцами, вирусная песня о «червяке-русофобе» на канале оперного певца Сергея Москалькова и даже комментарий Никиты Михалкова.
Как итог (скорее всего, промежуточный) — из 390 голосовавших депутатов Госдумы снятие Геннадия Семигина с поста председателя комитета по делам национальностей поддержали
389. Публичное победило аппаратное.
Сергей Марков оценил символическое значение ситуации так:
"кризис Семигина" - это кризис политтехнологий по использованию беспринципных фальшивых патриотов вместо людей с принципами.
Примечательно, что ещё совсем недавно, при противостоянии гражданских активистов и чиновника, практически всегда речь шла об активистах либерального толка. В условиях же новой нормальности их успешные общественные кампании становятся заповедной редкостью. Освободившееся место занимает активизм из другого политического спектра.