#читать #чтение #статья #андрей_степанов

В силу все тех же диалогических основ крестьянского жизненного мира и сами болезнь или скотский падеж — т. е. сами явления —
представали в качестве персоны, враждебного сверхъестественного агенса. Так, холера, по рассказам крестьян, могла иметь облик огромного роста ужасной, черной женщины, с крючковатым носом, вливающей зелье в рот людям, для оберега от чего надо было на ночь рот закрещивать (Новгородская губ.)37; женщины, одетой в белое, летающей по воздуху и рассыпающей ядовитые семена (I Ярославская губ.); либо она заражала своим зловонным
дыханием3, могла превратиться в любое живое существо — животное, человека, попа (Калужская губ.)40 и т. п. В качестве персоны — человека, домашнего скота, собаки — являлась и Коровья смерть. Болезнь приходила либо как самостоятельный агенс, либо действовала по Божьему попущению (Новгородская губ.)
Эта некоторая двойственность, по всей вероятности, задается масштабностью бедственного события: в силу этого божественный патрон и враждебный демон предстают фигурами соразмерного масштаба, что вызывает и определенную сложность для интерпретации. Я думаю, что если порасспросить информантов, то
окажется, что, например, грыжа или чирей — всегда тоже персонифицируемые сущности — также появляются по попущению Божьему, но навряд ли ради избавления от них будут организовывать крестный ход вокруг селения.

// Ч И Т. далее ст. А. Степанова "Опахивание: ритуальная агрессия и самоорганизация"