Что ни день, то открытие выставки. Вчера сходили на Шилова, волгоградского художника, глыбу современного искусства, который размышляет, что видно по работам, и что крайне приятно, потому что есть смысль всматриваться в картины, ожидая, пока они заговорят. И они начинают говорить. В своих дневниках Сьюзен Сонтаг описывает, как переехав в Нью-Йорк, друзья учили ее смотреть картины: перед картиной нужно стоять молча как минимум пять минут, чтобы вообще понять, что изображено, увидеть связи, приблизиться к замыслу, в это время не надо комментировать, и это время надо отстоять. Я пока избирательно использую эту технику. Но Шилов однозначно достоин не только пяти минут, так что всем рекомендую зайти в ЛОФТ 1890 в ближайшее время.

А сегодня были уже на выставке зинов и фотокниг, которые на одни выходные привезли издалека. Всегда зины мне казались недоформой, удивляла только цена в питерских крутых книжных типа «Во весь голос» или «Все своободны» они стояят по несколько тысяч за горстку страниц. В «Репее» – россыпь зинов, они буквально всюду. Были обнаружены достойные форматы воплощения, где есть не только концептуальность, но и содержательная осмысленность. Цельность – ахиллесова пята зинов. Зачастую художники придумывают форму и просто хоть как-то ее заполняет, такого большинство.

Вообще современное искусство учит видеть, расширяет границы воспринимаемого, чем можно восхищаться и наслаждаться. Боб Ирвинг действительно помог мне полюбить солнечный свет еще сильнее, а Стилл Клиффорд – смириться с варварской обрезкой деревьев в Волгограде и видеть в голых стволах линии жизни. Купить домой зины – отдельный кайф, поиграться в коллекционера – первый шаг стать им. Быть коллекционером – следовать за Вальтером Беньямином и начать лучше чувствовать окружающий мир, чувствовать ауру, населяющих его предметов.

Эти два дня помогли мне лучше разработать идею разведения творчества и искусства (сейчас активно читаю Vita Activa Ханны Арендт, видимо, желание создавать авторские дихотомии передается книжно-читательским путем). Творчество направлено на субъекта, на того, кто творит. Порисовал – и стало легче. Пописал стихи – и отпустило, или наоборот растрогало. Искусство, наоборот, направлено на объект, что создается. Автор может ненавидеть уже, что создает, процесс создания вполне может быть долгим, болезненным, хотя полученное в итоге будет давать людям надежду и вдохнет в них жажду жизни.

Творчество – у меня в руке сачок, я у мамы дурачок.
Искусство – мне мама в детстве выколола глазки, чтоб я в шкафу варенье не нашел.

Искусство я хочу воспринимать, люблю его. Готов обсуждать. Оно само дает и материал философствовать, и смысл этим заниматься. Творчество хорошо как социальная практика, людям от этого лучше, но его нет смысла выставлять или обсуждать. То есть его нет смысла обсуждать, если это происходит не с психологом, арт-терапевтом или психиатром.

Хочется меньше видеть творчества и больше искусства. В мире рухнувших великих нарративов больше практически нет институций, которые отбирают, направляют, вдохновляют. Никто не постучит по голове и не расскажет маме, что тут балуются – называют творчество искусством – это обратная сторона свободы. Никакого большого Другого.

Зины учат, любой ваш опыт можно запечатлеть, рассказать. Получится из этого что-то путное – ооочень маловероятно. Стоит ли так делать в своей жизни – конечно, да. Мы не должны быть мастерами во всем, что делаем. Мы можем жить счастливую жизнь, не ставя себя высоких планов в делах, которые для нас важны, но не являются смыслом жизни. Я буду очень стараться в философии, но зин я когда-нибудь сделаю корявенький, и он будет для меня самый любимый.