Песня против чумы

В тему чумного инфоповода по интернету бродят чумные доктора и отпускают чумные шутки-кеки-рофлы. И никто не вспоминает подлинно великих вещей. И нет, я не про то как Роберт Платина в видосе «На что потратить 50 000 евро» ходил по средневековому замку и делал историософские замечания — «Я думаю здесь во время чумы полный LAME был!». Сегодня мы отодвигаем рэп в сторону ведь для нас звучит русский РОК —

Песня группы Красные Звёзды,

«Чума»

Рок на воистину роковую тему.

Я давно балдею с этой песни. В ней отпечатался красно-коричневый вайб коричнево-красной эпохи. Конец 1990-х, несколько раундов национал-коммунистической оппозиции Царю Борису проиграны, и даже старик Егор чаще строит монументы эпохе нежели ищет ее оттенки в будущем. Отвращение к затвердевшему смутному времени, приобретающему формы не менее смутной стабильности, у Красных Звёзд — пожалуй, наиболее национал-большевистского коллектива той поры, — конвертируется в апокалиптическое проклятие. Под конец песни в подобие куплета вынесены соответствующие слова одного из героев «Жизни Клима Сангина»:

Пустить бы на этот идиотский мир
Какую-нибудь Тьму Египетскую
Или такую войну, чтобы все передрались
И поубивали друг друга —
Рабы и рабовладельцы...

Я это произведение не читал и не хочу, но такой кусочек Горького — красной иконы певца диссов на социальное неравенство, — в языке нацбол-гэнг звучит сладко. Капитализьм, частник, отъ😚бись. Впрочем, смысл «Чумы» оказывается двойственен, ведь весь одноимённый альбом 1999 года посвящён окружающей действительности — то есть характеризует ее как «чумную»; получается, лирический герой зовёт одну чуму на другую?..

Все это дискурсивно спорно и печально, но концептуально сильно. Однако даже концептуальность меркнет на фоне самой энергетики песни. Сперва позанудствую: мне не очень нравится, в какой шершавый гроул уходит то ли сам Владимир Селиванов, то ли другой член группы, отпевая куплет по Сангину. Как будто бы этот крик должен быть либо чище, либо ещё грязнее. Но ограниченное одной строчкой пение Селиванова первой половины песни нешуточно будоражит, особенно когда оно соединяется с драйвовой частью аранжировки, и когда поверх нее несется, а затем и сливается с нею, восхитительно спетая одна оставшаяся от слова «Чума» буква А.

Одна незадача: трек восхитительно ложится на мысли о римских империях, их войнах, или даже на какие-нибудь более приземлённые вещи, в моменте кажущиеся концом света. С тяночкой расстался — «пусть будет чума на весь этот мир!». И крик: АААААА—а-а-а-А—А...

Но когда я пытаюсь примерить эту песню к эпохе ковида, или к иным гипотетическим эпидемиям — не, не нравится. Не идёт, да и зачем нам это надо. И без того хватает причин чтобы «... осталось на земле одно юношество с отвращением к делу отцов и дедов». Поэтому используем эту песню как заклинание. Пусть не будет чума, ребята.