Кстати, вот говоря про идентичность и кино

Где-то в этом году должен выйти небольшой фильм «Клейфейс» (вообще перевод на русский звучит как «Глиноликий», но это не продашь) — это вольная интерпретация истории одного из злодеев комиксов DC (чаще всего он получал от бэтмена)

Так вот, в трейлере есть отличный кадр, где главный герой проводит по лицу рукой — и это лицо стирает. А что это за герой? Это киноактер, которому изувечили лицо — и он потерял деньги, возможность работать, вообще все. Но находится способ вернуть ему лицо. Конечно же, с побочными эффектами.

Позиционируется фильм как история о тщеславии, чрезмерных амбициях и нежелании принимать и мириться с реальностью — и все это приправлено боди-хоррором.

Примерно об этом же была Субстанция, а по трейлеру я не могу отделаться от атмосферы первого Невидимки Пола Верховена.

И интересно то, насколько разные тропы для одной и той же ситуации нам предложены в культуре для женщин и для мужчин:

- женщина оказывается в порочном круге объективации и начинает деформировать сама себя, теряя свое «я», подмятое стыдом и осуждением

- мужчина же открывает свою тень — у него уходит стыд — и он начинает делать, что ему кажется правильным, обрушивая свой гнев на других, переустраивая мир по своему желанию, «забирая свое»

Вы можете увидеть в кино, что на мужских персонажей, при дефекте внешности, нет общественного давление (исключение — дети мужского пола), это есть ГРОМАДНАЯ рефлексия «а что мне делать, кто меня примет, кто меня полюбит и тп» — то есть классический троп Чудовища из Красавицы и чудовища. Тут важно, что эта рефлексия чаще всего не подкреплена реальным отношением людей вокруг: герой-мужчина ведет плохо, потому что ему кажется, что его видят плохим — и уже по поступкам его и начинают бояться и плохо к нему относиться