Принес вам чтива на 2 вечера. Вечер первый.

📝 Не удержался от соблазна досрочно подвести композиторские итоги года, потому что эмоциональное и профессионально-творческое истощение настолько велико, что мысленный сбор в кучу вполне неплохого объема проделанной за год работы может послужить плодотворной терапией и поможет принять тот факт, что на остановку и отдых я, как, впрочем, и каждый из нас, имею полное моральное право.

Зачем это вам? Кому-то действительно интересно, чем я живу; другие часто спрашивают: «Почему такой уставший?». Многое из написанного структурирует разные творческие этапы, проекты и их итоги, приоткрывает завесу тайны работы над некоторыми из них; свидетельствует о том, что глубинное содержание музыки – прямое продолжение внешнего течения жизни, своеобразно преломляющегося во внутреннем диалоге автора с его материалом и формирующего круг образов и приемов письма, в которых часто нет ничего сверхъестественного – лишь прозаическое исследование и желание слышать и чувствовать.

I. Moderato. 8 АВГ – 29 АПР
II. Allegretto. 14 МАРТ – 13 СЕНТ
III. Scherzo. 14 СЕНТ – 13 ОКТ
IV. Finale. 14 ОКТ – 13 НОЯБ

🦧 Поскольку последний мой перерыв был после саратовских «звонитьлететь» и питерских «вестников», отсчет можно начать с августа того года, когда после интенсивного переключения от сочинения по возвращению к нему за чуть больше, чем неделю, был написан первый из обезьяньих этюдов. Помню, как к середине ноября я в своем любимом, ни к чему не обязывающем темпе, дописал весь цикл, который с позиции сегодняшнего дня можно оценить, как самое удачное мое произведение.

🎹🎻 Поездки, конкурсы, подготовки нескольких концертов и довольно вовлеченное обучение в консерватории вымотали меня к декабрю достаточно, чтобы разболеться. Но вместо лечения, новогодних праздников, подготовки к сессии и отдыха на каникулах я по активной просьбе моего тогдашнего препода Сюмака «любой ценой» написал «что-нибудь» для башметовского конкурса. Это «что-нибудь», несмотря на свою выстраданность в экстремально короткие сроки и в эмоциональном состоянии, близком к истерическому (при этом получившее положительную оценку некоторых столпов отечественного композиторства), все же сумело облечься в форму безымянного фортепианного квинтета, своеобразно и цинично претворяющего мои любимые проблемы «многаматериализма» и стиля. Поскольку башметовский конкурс носил имя Шнитке, квинтет писался в непрерывном диалоге с ним. Важной идеей этой музыки было продолжение исследования цитирования и аллюзивности, восприятия авторского и деиндивидуализированного, и границ разного фокуса между ними, начатое еще в "звонитьлететь" по счастливому совпадению тоже с помощью Шнитке. Тогда это было условие регламента конкурса, но с кем в паре, как не с музыкой Шнитке, продолжать бродить по закоулкам музыкальной истории в поисках истории собственной? Болезненный, этот квинтет не прошел никуда, но занял в моем сердечке совершенно особое место. Слабый, но по-своему очаровательный ребенок еще только ждет, пока я его, робкого, выведу на сцену, крепко держа за руку.

🌬️🪈 Фоном для вновь навалившейся учебы стало исследование тревоги, памяти и ностальгии в другой несыгранной пьесе – дуэте для флейт «тень холопий полохнет», слишком камерном, локальном и личном, чтобы предлагать его иным обстоятельствам, кроме тех, для которых он был создан.

🌿🌞 Его идейным оппонентом стал солнечный хор на слова Бальмонта «Тоньше», писавшийся изначально, как учебная хоровая фуга по полифонии – внешний, яркий, красочный и благоухающий – но под впечатлением от мотетов Сысоева превратившийся в нечто претенциозно-самостоятельное. Первые его такты озарены проклюнувшимся мартовским теплом и радостью от участия в предстоящем практикуме «голос как инструмент» с великолепными N’caged, новость о прохождении в который меня настигла в то время. Финальные аккорды ликующе свидетельствуют о наступлении полноценной весны и мыслей о предстоящей в апреле поездке на лабораторию synesthesia в Казань, куда я был отобран Ромой Пархоменко и ко.

II. • III. • IV