В 1924 году представители крупнейших производителей лампочек собрались в Женеве и договорились создать картель Phoebus. Состав участников был глубоко международным — Osram, Philips, Tungsram, Tokyo Electric и, куда без них, General Electric.

На бумаге организация должна была «развивать международную индустрию электрических ламп» и «приносить пользу потребителю». На самом деле участники поделили мировой рынок, ввели производственные квоты, а в начале 1925 года установили для обычной домашней лампочки срок службы в 1000 часов. До этого лампы обычно работали 1500–2500 часов.

У Phoebus было вполне приличное техническое объяснение. В лампе накаливания ресурс напрямую связан с температурой нити — если нагреть её сильнее, лампа даёт больше света, но вольфрам быстрее испаряется и нить раньше рвется. Поэтому участники картеля называли 1000 часов «разумным компромиссом» между сроком службы, яркостью и расходом электричества.

Но реальная цель, разумеется, лежала в области кошелька — очень уж хотелось, чтобы лампочки покупали почаще.

Задача была сложнее, чем кажется — надо было сделать не просто плохую лампочку (это как раз легко), а перестроить сотни заводов на производство ламп, стабильно перегорающих в один и тот же срок.

Каждая фабрика отправляла образцы в центральную лабораторию в Швейцарии. За отклонение от стандарта полагался штраф — в том числе если лампа работала слишком долго. Когда отдельные производители из конкуренции пытались тайком вернуть прежний срок службы, руководство картеля серьезно давило на нарушителей. Глава Philips Антон Филипс называл такие лампы «опасной практикой», вредящей обороту всего картеля.

К 1933–1934 годам средний срок службы контрольной лампы на заводах картеля упал с 1800 до 1205 часов. Идея сработала и продажи пошли вверх, причем себестоимость постоянно снижалась, а цены оставались примерно прежними. Правда, дело было не только в сокращении ресурса — по всему миру шла электрификация, и рынок освещения рос сам по себе.

Тем не менее, проблемы картеля начались уже около 1930 года. Его ослабили дешёвые японские лампы, внутренние конфликты и антимонопольные разбирательства. Война окончательно разрушила координацию, и в 1940 году соглашение признали недействующим.

Я бы рад рассказать о победе закона или кармы в этой истории, но никакой эффектной расправы над участниками Phoebus не случилось (кроме пары грозных, но не смертельных для бизнеса судов в США).

Сегодня запланированное устаревание стало труднее отличить от обычных продуктовых решений. Производители приклеивают аккумуляторы, программно привязывают детали к конкретному устройству, блокируют сторонние картриджи и прекращают обновлять старое железо. Как и в истории с лампочками, всё это подаётся как забота о нас, потребителях. Но верим мы в такую заботу всё реже.

—
Пономарь