Часть 1
Часть 2:
Второй временный буфер — нефть, находившаяся в танкерах. В начале кризиса на плавучем хранении были крупные объемы, в том числе российской нефти у берегов Индии. Эти запасы удерживали не потому, что на них не было покупателей, а потому что продавцы ждали более выгодной цены. В конце 2025-го и начале 2026 года Urals торговался низко — около 39–44 долларов за баррель, поэтому часть объемов придерживали до ожидаемого сезонного роста спроса. Сейчас этот резерв в значительной степени уже израсходован.
Именно поэтому кризис пока остается преимущественно ценовым и экономическим, а не кризисом физического дефицита для крупнейших потребителей. Но чем дольше Ормуз остается закрытым, тем сильнее рынок зависит от стратегических запасов. Каждое новое сообщение о дополнительном изъятии нефти из резервов не успокаивает рынок, а, наоборот, усиливает тревогу: резервы конечны, их затем придется восполнять, а это создаст повышенный спрос на длительный период.
Цены уже закрепились выше 100 долларов за баррель. Постепенный рост к 200 долларам выглядит маловероятным: раньше начнется сокращение потребления. Порог, после которого спрос начнет заметно снижаться, вероятно, находится в районе 135–140 долларов за баррель. Выше рынок может уйти только в случае нового шокового события — например, мощного удара по крупным объектам нефтяной инфраструктуры Саудовской Аравии, Ирана или другого значимого производителя.
В первую очередь пострадают импортеры топлива: рост цены на нефть быстро переходит в рост стоимости бензина, дизеля, авиационного керосина и логистики. Резко выросло и страхование танкеров. После начала боевых действий в районе Ормуза страховщики фактически пересмотрели условия покрытия, а перевозки в зоне риска стали значительно дороже.
Полилог. Экспертиза | Подкаст | МАХ