Сложность здесь та же, что и в отношении регулирования ИИ как такового — исключительно быстрое развитие и широкий характер явления.

Хороший закон появляется на основе обобщения и анализа практики. Скажем, обобщили практику в какой-то сфере за последние десять лет, выявили проблемы и тенденции, посмотрели научные работы по теме — в итоге разработали за год добротный законопроект, потом за полгода его приняли. В случае с ИИ всё развивается так стремительно, что подобной возможности нет. Также надо помнить, что закон создаётся сейчас, а регулировать он будет те общественные отношения, которые возникнут позже. Вряд ли кто-то сейчас может дать детальный прогноз, как разовьются ИИ-технологии через два-три года.

В этой связи единственное, что можно сделать — выявлять наиболее рискованные, по-настоящему опасные моменты и блокировать именно их. Прогресс как таковой остановить невозможно. Есть отдельные узкие сферы, где такие попытки уместны (например, клонирование человека — хотя, видимо, есть страны, где такие опыты ведутся).

Проще всего запретить ИИ как таковой и дать возможность снимать с выборов за какие-то простые геймификации — изображения абстрактных, несуществующих людей или событий. Сложнее выявить по-настоящему болевые точки. В частности, есть опасности, связанные с «дипфейками». Предположим, появляется в сети ролик, созданный ИИ, где голосом кандидата ведётся разговор с «куратором» из СБУ с обещанием взорвать нефтебазу. Это, конечно, неприемлемо.

В этой связи Пленум Верховного Суда РФ ставит под запрет «вводящие в заблуждение и выдаваемые за достоверные недостоверных изображений, аудио- и аудиовизуальной информации». Но здесь не указано, в отношении чего избиратели вводятся в заблуждение. Доводя этот подход до абсурда, можно сказать, что мультфильм «Ну, погоди!» тоже вводит в заблуждение. Из него можно сделать вывод, что волки умеют разговаривать и курить. Поэтому надо проработать критерии реальной общественной опасности «дипфейков».

Ещё одна проблема — вопрос о правообладателе произведений, созданных с помощью ИИ. Пока что преобладает подход, согласно которому авторские права возникают у автора промпта, а программа — такой же рабочий инструмент, как, например, Photoshop. Но есть и другие точки зрения. В качестве правообладателя предлагается рассматривать, к примеру, правообладателей или разработчиков соответствующих программ или людей, обучавших эти программы.