Полли Ива

А я опускаюсь на ледяную плитку, подтягивая к груди колени. Внутренности ноют, словно их скрутили, как старую половую тряпку, да так и оставили гнить среди общественных унитазов. Лучше бы никогда не сжимать в пальцах человеческое тело, так жадное до ласк, чем сжать — и отпустить, потому что нельзя.

Прощай, мирная спокойная жизнь, где из забот — детский сад, подгорелая каша и развязанные шнурки.

Скрывшись в ванной комнате, прямо в одежде встаю под ледяные струи. Капли шипят, касаясь раскаленной кожи. Синие жилы, мерцающие под кожей, медленно выцветают, снова превращая меня в человека.

Маска, за которой я так долго прятался, что сам поверил в нее. Сросся с ней, желая, чтобы никогда не наступило мига, когда придется снова становиться собой.

Жизнь обещала мне свадьбу, любящего мужа и беззаботную жизнь, но в один день я лишилась всего этого из-за Анатоля Ззаруна. Он богат, своенравен и абсолютно бессовестен. Мой жених считал, что Анатоль не достоин жизни, что ж, тогда он лишится ее.

Майя залезает мне на колени и, заехав коленкой в пах, громко шепчет на ухо:

— Это секрет секретный, понял? Скажи, понял?

Сипло дышу сквозь зубы, сдерживая ругательства.

Иногда быть отцом — значит, делать вид, что ты почти что бог. Хотя готов поклясться, что от такого удара писюны заболели бы и у богов.

Тону в боли, что плещется в янтаре. И кажется, будто меридианы протянуты уже между нами — тронь — зазвенит, осыпая мир то ли искристой волшебной крошкой, то ли пеплом.