Полка

На днях Ad Marginem с издательскими планами на осень и зиму.

Я бы купил почти все книги, но выбрал только 17 изданий, потому что иначе пришлось бы просто прикрепить весь каталог (впрочем, он доступен здесь). О выходе диалогов Бёрджера и Сонтаг знаете и без меня, да и я здесь несколько раз публиковал фрагменты оттуда, поэтому поделюсь некоторыми другими.

Сентябрь

Дэвид Гребер, «Главная тайная истина мира» — восемнадцать эссе, из которых потом выросли «Заря всего» и «Бредовая работа».

Эрнст Юнгер, «Лесок 125» — хроника окопных боев 1918 года, впервые на русском.

Октябрь

Уильям Генри Дэвис, «Автобиография супербродяги» — поэт, проживший большую часть жизни на улице. Предисловие Бернарда Шоу.

Луиджи Пиранделло, «Кто-то, никто, сто тысяч» — банкир узнает, что другие видят его не таким, каким он видит себя. Новый перевод.

Ролан Барт, «Марсель Пруст. Смесь» — тексты, заметки и устные высказывания Барта о Прусте, впервые на русском.

Онур Эрдур, «Южная школа» — как французская теория складывалась в Северной Африке: Фуко на пляже в Сиди-Бу-Саиде, Барт в Касабланке.

Мишель Фуко, «Психиатрическая власть» — лекции, новое издание к столетию Фуко.

Ноябрь

Эми Липтрот, «Водоросли» — Оркнейские острова и морские организмы, от автора «Выгона».

Колин Тернбулл, «Люди леса» — несколько лет среди пигмеев мбути в Заире.

Клод Леви-Стросс, «Все мы каннибалы» — о том, как мала дистанция между «сложными» и «примитивными» обществами.

Клод Леви-Стросс, «Обратная сторона Луны» — заметки о Японии.

Декабрь

Ахмед Хамди Танпынар, «Институт настройки часов» — турецкий роман о часовщике и учреждении по «регулировке» времени, впервые на русском.

Гертруда Стайн, «Нежные пуговицы» — «Я брала предмет на столе, например, бокал».

Поль Вирильо, «Эстетика исчезновения».

Февраль

Танидзаки Дзюнъитиро, «Любовь и сладострастие» — пять эссе 1925–1934 годов, впервые на русском.

Реко Секигути, «Венеция, мильфлер» — героиня находит на вилле гербарий XIX века и отвечает его создательнице письмами.

Генри Сноу, «Наука контролировать» — как менеджмент создал современный мир.

Забрал во «Все свободны» свой экземпляр LENINGRAD-89 («Носорог»).

Артефакт на артефакте, поэтому хорошо подходит для рубрики… #артефакт.

Обнаружил на шестнадцатой странице для авторов из США.

Бланк Советского фонда культуры, Невский, 31, 13 марта 1989 года. «Многоуважаемый м-р Барретт Уоттен» — в Беркли. Совет лаборатории «Поэтическая функция» зовет его на I международную «Летнюю школу», «предположительно с 9 по 15 августа»: «поскольку вы известны не только как поэт, но и теоретик».

Для визы просят время и место рождения и номер загранпаспорта. В шапке бланка мелко: «На этот счет принимаются и все благотворительные взносы».

На втором снимке школа уже идет. Выступает Виктор Кривулин. Во втором ряду Марианна Зощенко и Иван Жданов, в переднем — Рон Силлиман, Эмманюэль Окар, Анри Делюи и Майкл Дэвидсон. У стены стоят Аркадий Драгомощенко и Барретт Уоттен. Фото Виктора Немтинова.

Как-то пропустил весть о выходе новой книги о Тарковском в «Сеансе», увидел в этой подборке. Полное описание оттуда:

Юлия Рогачева

«Тарковский. Биография шаг за шагом» (18+)

Автор журнала «Сеанс» и студентка одноименной школы Юлия Рогачева предлагает новое прочтение картин Андрея Арсеньевича и подробно препарирует его биографию, с помощью дневников режиссера, воспоминаний современников и исторических документов.

Вчера дорогие читатели напомнили о прекрасном доме-музее Чуковского.

Был там несколько раз, решил вспомнить о тамошних книжных полках.

И жду, когда его вновь откроют после реставрации.

Добрался до «Академии» для созерцания красоты — экспозиции «Японский синий», созданный вместе со «Временем Перемен» (здесь можно подробно прочитать о поездке, окрашивании и не только).

Спросил у Анны Канунниковой, насколько странно будет дойти туда в темно-синем хаори. Оказалось, так будет даже лучше.

Взял две прекрасные обложки с нашитыми фрагментами тканей, прочитал историю окрашивания, полюбовался закладками, халатами и тремя платками и, главное, пообщался с Мариной Морозовой и Анной о бесценности и красоте.

Теперь, одевая одну из книг в обложку, я буду думать о том, как мы постоянно соединяем разорванные нити памяти и мест.

Сразу после выхода начался классический для местных и японских краев ливень. Завершился, как только я зашел домой. Первой мыслью было — какая будет радуга!

В 1959 году Дэвид Марксон выпустил детектив «Эпитафия бродяге».

В начале романа сыщик заходит в квартиру студента и находит в пишущей машинке недописанную страницу:

«Итак, я прихожу к выводу, что „Распознавания" Уильяма Гэддиса — не просто лучший американский дебютный роман нашего времени, но, возможно, самая значительная отдельно взятая книга во всей американской прозе со времен „Моби Дика", книга столь широкая по охвату, столь богатая комизмом и столь глубокая по символическому смыслу, что—»

Марксон дважды прочитал «Распознавания», когда роман вышел в 1955-м, и тогда же написал Гэддису восторженное письмо. Ответа не получил.

Страницу из детектива Гэддису прислал его корреспондент Том Дженкинс. Гэддис нашел, откуда она, вернулся к началу и прочитал весь роман — «вероятно, первую „полицейскую историю", которую я прочел». И 28 февраля 1961 года ответил Марксону — спустя шесть лет.

Они переписывались до самой смерти Гэддиса.

А как сам Гэддис сидел за машинкой — в Саду: на этой неделе там писательская рутина, и первым — его отчет жене, расписанный по минутам.

Вот фрагмент из этого списка:

10:33 проснулся от жуткого булькающего храпа, решил, что у меня страшная простуда и надо выпить

Теперь в «Полке» будут игры! Перед выходными анонсирую первую.

Она появилась благодаря одному случаю.

Как все было: Алексей Ремизов пришел на маскарад к Федору Сологубу с обезьяньим хвостом на пиджаке.

Через несколько дней выяснилось, что хвост отрезан от шкурок, которые жена Сологуба взяла у знакомого врача и обещала вернуть в целости.

Сологуб ссорится с Алексеем Толстым. Поэт Юрий Верховский шлет Толстому ноту протеста, и Толстой объявляет: «Вызываю вас на третейский суд!» Судьей зовут Вячеслава Иванова, среди посредников — Александр Блок и Георгий Чулков.

Этот суд и стал поводом для игры.

Вы — Вячеслав Иванов: выслушайте Толстого и его жену, Ремизова, Сологуба, Чеботаревскую и Верховского и решите, кто перед кем извиняется. Настоящий приговор Иванов вынес 15 февраля 1911 года — игра откроет его, когда вы до него дойдете.

Играть — можно в новом боте «Полкигры».

Не забывайте о нем после прохождения «Обезьяньего хвоста», это далеко не последний релиз.

Все показания — по письмам самих участников, сцену наверняка читали в «Бражниках и блудницах» Максима Жегалина.

Сразу три книги из длинного списка Букера-2026 выйдут на русском в NoAge.

Короткий список объявят во вторник, 22 сентября, — посмотрим, сколько из трех в него попадут.

«Ремонт» Кенана Орхана. Дилара живет в Италии и собирается переделать ванную комнату отца, у которого деменция. Вместо этого рабочие сдают ей точную копию одиночной камеры стамбульской тюрьмы Силиври.

«Елена из Ниоткуда» Макенны Гудман. Накануне президентских выборов в США опальный профессор бежит от цивилизации в глушь и узнает историю загадочной бывшей хозяйки дома, Елены. Роман написан на стыке прозы и камерной пьесы для четырех персонажей.

«Тень вещей» Хлои Аридхис. Действие начинается в Мехико: после укуса собаки Флора попадает в больницу и знакомится там с пожилой немкой, которая собирает старинные оптические приборы. Немка скоропостижно умирает, и Флора отправляется в Лондон.

Еще На днях листал «Аномалии» Гильермо Арриага, а еще получаю колоссальное удовольствие от плотного текста в «Заме» Антонио Ди Бенедетто. От оформления последней тоже преисполнился, поймете, как возьмете хотя бы на осмотр в книжном. Так что спасибо издательству за такое книжное изобилие.

Дорогие, в «Посыльном» теперь книги из «Все свободны»!

Итого вы можете найти нужное издание уже из 4 независимых книжных: «Бакена», «Карты мира», «Желтого двора» и «Все свободны»: https://t.me/Posylnybook_bot

На подходе еще несколько классных книжных, постараюсь держать вас в курсе, но в целом, вы можете заходить в него хоть каждый день и следить за обновлениями в поисковой выдаче.

Слушал я слушал о Чуковском, узнал о его первой лекции (из-за которой он очень сильно переживал) и спешу поделиться с вами.

Осенью 1906 года Брюсов позвал Чуковского прочитать в Москве лекцию об Уитмене. Чуковский согласился и в том же письме объяснил, почему может провалиться.

Сам он думал о такой лекции с весны. В конце мая 1906-го записал в дневнике, что хочет читать об Уитмене, а в начале июня радовался, что гонорары «Нивы» за стихи дают ему наконец работать над Уитменом.

Письмо помечено 20 октября. Ему 24, он петербургский журналист и переводит Уитмена. Парадный сюртук у него, пишет он, очень плох, говорить от себя он не умеет и на прениях непременно провалится, стихи читает с завываньями, прозу — речитативом. Зато дикция хорошая, а Уитман, по его расчету, понравится публике при любом докладчике. Назвать лекцию он предлагает «Поэт-анархист Уот Уитман»: начальство разрешит, какой же Уитман анархист.

7 ноября (20-го по новому стилю) он читал в Московском литературно-художественном кружке — уже под заглавием «Поэт американской демократии Уот Уитман».

Корреспондент газеты писал о полном зале, переводах самого лектора, отличной дикции и большом успехе.

Через 12 Чуковский сообщил Брюсову, что на днях прочтет тот же доклад в Петербурге. А сборник его переводов вышел в 1907 году под первым заглавием — «Поэт-анархист Уот Уитман».

Биограф Ирина Лукьянова рассказывает, что на первой лекции Сергей Городецкий насчитал у Чуковского 92 ошибки в ударениях. Тот засел за словарь, и больше такого не случалось.

А в письме Брюсову, между сюртуком и названием лекции, в скобках стоит: «Сам-то я, — по секрету, — его не люблю».

Жан Кокто, простуда и Андре Жид в дневниках Гарри Кесслера, которыми продолжаю увлекаться.

Уж слишком много разных сюжетов в этой книге.

Кесслер встретился с Кокто 12 января 1923 в парижском ресторане Ларю. Кроме них за столом были поэты Жув и Радиге, «которому всего 19 лет»: он «внимательно слушал и время от времени вставлял весьма умные замечания».

Кокто «запускал фейерверк остроумных выдумок», и Верлен, Нижинский, Рембо, Пруст и Жид мелькали у него «в каких-то забавных позах или высказываниях, словно в разбушевавшемся альбоме карикатур». Как тут не вспомнить о книжечке с портретами-карикатурами от Кокто, правда?

Например, Кокто вспомнил, как Нижинский видел здесь, у Ларю, мышей, и все начали думать, не сходит ли он с ума, — пока однажды по залу действительно не пробежала большая мышь или крыса.

Вспомнил и несколько историй про Жида. Тот хотел попросить у художника Бланша деликатного совета и всякий раз сетовал, что не застает его одного. Потом выяснилось: он сначала спрашивал у швейцара, один ли господин Бланш, и если слышал, что да, как раз никого не принимает, говорил: «Хорошо-хорошо, я не хочу мешать, зайду в другой раз».

Еще Жид боялся растущей славы Пруста и пытался его «подточить снизу». На похороны Пруста не пришел, «чтобы не простудиться». На него произвело большое впечатление влияние профессора Курциуса в Германии, и кому-то он сказал: «Я хочу стать французским Курциусом!»

А еще у «Полки» появилась «Карта дней».

Можно посмотреть, что происходило в городах в разные годы у известных вам писателей.

Впервые «Карта» появилась только для читателей Сада. И все события происходили только в один день.

Теперь карта разрослась и станет еще больше.

Будем вместе путешествовать по дневникам и письмам любимых писателей, представлять, насколько близко (или далеко) они были друг от друга.

Вот представьте: Волошин пишет из Парижа в Феодосию: «Сейчас суббота. 13 января и около 10 часов (слышу, как консьерж идет по двору, чтобы тушить фонари): это значит, что сейчас у Вас полночь и наступает Новый год».

В тот же вечер в Петербурге за полчаса до Нового года открывается «Бродячая собака». Ремонт не закончен, пахнет краской и опилками. Это 1912 год: в России Новый год наступал на тринадцать дней позже, чем во Франции.

Еще там Кафка просит у отца Фелиции Бауэр руки дочери и сам же его отговаривает, Мережковский печатает открытое письмо премьер-министру Витте про шапку, пропавшую при обыске, Пикассо и Матисс записывают одну и ту же прогулку верхом.

У каждого свой год, важен только день.

Тем временем Сорокин стал резидентом программы Writing the Prado: музей Прадо и фонд Loewe позвали его написать новый текст по мотивам коллекции и истории музея.

Сегодня вечером он выступит в аудитории Прадо с беседой «Метель в Прадо: поэтика выживания».

Программа идет с 2023 года. В чем суть: писатель несколько недель живет в Мадриде, и его пускают в реставрационные мастерские, лаборатории, запасники. После этого он должен написать рассказ о музее, который Прадо издает маленькой двуязычной книжкой, на испанском и английском, вместе с журналом Granta en español.

Первым летом 2023-го приехал Кутзее. В его «Смотрителе зала» Элизабет Костелло стоит перед «Собакой» Гойи: картина напоминает ей мужа, утонувшего на пляже в Альмерии.

Ольга Токарчук провела в музее начало 2025 года и написала «Убежище».

Сорокин приехал в Мадрид 1 сентября. В двух роликах фонда Loewe он ходит по залам Прадо. О «Саде земных наслаждений» Босха он говорит:

«Я бы сказал, что вообще эта работа Босха, она как бы всю жизнь со мной. Это потому, что она не только художественна, но еще и литературна, предельно литературна».