На стриме в позапрошлую субботу я упомянул, что в ГДР существовала как бы многопартийная система, но при этом политический режим все равно являлся закрытой автократией. Похожие в плане институционального дизайна режимы сложились после Второй мировой войны и в других странах Восточной Европы под контролем СССР, а также в некоторых азиатских государствах, например, в КНР или КНДР. Почему их нельзя считать электоральными автократиями? Здесь я процитирую свой более ранний пост:
Политолог и вообще-то главный автор концепции «электоральный авторитаризм» Андреас Шедлер, довольно удачно описывает, чем отличаются выборы при таком недемократическом режиме от выборов при закрытой автократии:
— Они имеют политический характер — выборы служат механизмом назначения на государственные посты, то есть это не ситуативные плебисциты-референдумы по тем или иным вопросам.
— Происходят регулярно.
— Инклюзивные — проводятся по принципам всеобщего активного избирательного права, без ограничений для отдельных социальных групп.
— На них избираются высшие политические институты — парламент и/или президент.
— Многопартийные — даже выборы с ограниченной конкуренцией остаются таковыми.
Несмотря на то, что в странах т.н. «народной демократии» была (а в некоторых случаях остается) формальная многопартийность, выборы в них многопартийными не были, поскольку все легальные партии являлись частями «Народных фронтов»: зонтичных организаций, которые объединяли все общественные движения, включая официально зарегистрированные партии. Главенствующая роль таких фронтов обычно была закреплена конституционно, а выборы проходили в формате безальтернативного голосования за единый список.
Например, в той же ГДР существовал Национальный фронт, в который входила правящая СЕПГ, официально разрешенные партии ЛДПГ, НДПГ, ДКПГ, профсоюзы и другие организации. Фронт составлял единый избирательный список, в котором кандидаты от СЕПГ занимали самую большую квоту. Затем государство проводило формальные выборы, на которых избиратели голосовали за этот список.
Зачем была нужна такая своеобразная институциональная система? По тем же причинам, почему современные электоральные автократии проводят многопартийные выборы: для придания власти внутренней и внешней легитимности, чтобы поддерживать собственный демократический имидж. Практика показала, что подобная конструкция выглядела совсем неубедительно и, в отличие от выборов при электоральном авторитаризме, не позволяла получать хоть какую-то обратную связь от населения и кооптировать потенциально опасные для власти силы. В тех же восточноевропейских социалистических странах из-за этого случались острые политические кризисы. Поэтому с ослаблением внешнего контроля СССР и наступлением ряда других кризисных факторов уже в 1980-х «народные демократии» быстро закончились.