Может ли автократ просто отменить выборы? Может, но есть нюансы

На прошлой неделе президент Никарагуа Даниэль Ортега заявил, что больше не будет проводить в стране выборы, чтобы оппозиция не могла на них победить и прийти к власти. Ортега находится у власти с 2007 года и за это время успел построить устойчивый персоналистский электоральный авторитарный режим. В прошлом году Конгресс Никарагуа поддержал конституционные поправки, которые продлевали полномочия действующего президента до 2028 года, а также распределяли должность главы государства между двумя сопредседателями разных полов. Так уж совпало, что нынешний вице-президент страны — это жена Ортеги Росарио Мурильо. То есть вопрос «обнуления» Ортеги уже был решен.

Как я уже рассказывал в большом тексте о феномене continuísmo, продление сроков правления через отмену выборов — очень редкое событие. Обычно подобный шаг обосновывается чрезвычайным положением, после конца которого автократ все же проводит очередное голосование или принимает новую конституцию, которая меняет принципы расчета сроков правления. Например, Ангола в 2002–2012 годах, Кот-д’Ивуар в 2010 году, Демократическая Республика Конго в 2016 году и Судан в 2005–2010 годах. Но это явно не случай Ортеги: как я писал выше, у него на руках уже есть все инструменты продления власти. К тому же, Ортега заявил именно об отказе от выборов, не о переносе.

Полный отказ от выборов — это чрезвычайно редкое явление в современных авторитарных режимах. Я вспомнил несколько случаев.

Первый из них (и дискуссионный) — это история первого президента Туркменистана Сапармурата Ниязова. В 1992 году он победил на безальтернативных выборах, в 1994 году «обнулился» через референдум, который продлевал его срок правления без перевыборов, а в 1999 году он был объявлен пожизненным президентом и больше не участвовал в выборах вплоть до своей кончины в 2006 году. При этом в стране все это время проводились парламентские выборы, но они не были многопартийными, поскольку в них участвовала единственная легальная политическая структура: Демократическая партия. В общем, всю дорогу это был закрытый, не электоральный авторитарный режим.

Второй кейс — лидер ЦАР Жан-Бедель Бокасса. В ночь с 31 декабря 1965 года на 1 января 1966 года он, будучи начальником Генштаба вооруженных сил, совершил государственный переворот: сверг и отправил в тюрьму действующего президента Дако (тоже диктатора, кстати), распустил парламент и отменил конституцию. В 1972 году Бокасса провозгласил себя пожизненным президентом, а в 1976 году — императором (!). Правление Бокассы держалось в основном на репрессиях. В 1979 году во время визита Бокассы в Ливию французские войска вторглись в страну и сместили императора, вернув власть бывшему президенту Дако.

Третий случай — диктатор Уганды Иди Амин. В 1971 году он устроил военный переворот, разогнал парламент, временно приостановил действие конституции, а затем объявил себя президентом. Никаких, даже формальных выборов, при нем не проводилось. Диктатура Амина была одним из самых репрессивных режимов на континенте: в зависимости от оценок, ему приписывают 100-300 тыс. убитых — итоги армейских чисток, гонений на оппозицию и изгнания из страны азиатского населения. В 1978 году часть армии взбунтовалась против Амина и укрепилась на юге страны у границы с Танзанией. Поддержка восставших со стороны последней привели к Угандийско-танзанийской войне, которая кончилась в 1979 году бегством Иди Амина из страны.

В общем, диктатуры крайне редко отказываются от любых электоральных процедур. Как я много раз писал в этом канале, выборы дают автократиям легитимность, работают как канал обратной связи и инструмент кооптации оппозиции. Без выборов диктаторам остается только сидеть на штыках, но такие режимы обычно долго не живут. В качестве исключения я могу вспомнить лишь Эритрею — но это очень специфический кейс.

Чтобы электоральный авторитаризм сам отказывался от выборов насовсем — это нонсенс.