Урсула фон дер Ляйен фактически зафиксировала конец экономической модели, на которой десятилетиями рос Евросоюз. Она перечислила исчезнувшие опоры: дешевая российская энергия, расширение доступа к китайскому рынку, американская стратегическая защита и технологическое преимущество Запада. Самый наглядный итог — торговый дефицит с Китаем почти €1 млрд в день. В 2025 году ЕС ввез из КНР товаров на €559,4 млрд и экспортировал на €199,6 млрд, получив дефицит около €360 млрд.

Энергетическая часть старой модели разрушилась первой. До 2022 года Россия обеспечивала около 45% импортируемого ЕС газа и половину угля. После начала СВО Брюссель сознательно пошел на резкое сокращение этих поставок, и к 2025 году импорт российского газа упал примерно на 75%. Европа диверсифицировала поставщиков, однако промышленность сохранила крупный ценовой недостаток. Еврокомиссия оценивала счет ЕС за импорт энергии в €427 млрд в 2024 году. Промышленная электроэнергия в Европе стоила примерно вдвое дороже китайской и более чем вдвое дороже американской.

Ослабление российской энергетической зависимости не дало промышленной автономии. Импорт из Китая за пять лет вырос на 45%, экспорт ЕС в КНР снижался. Фон дер Ляйен сообщила, что впервые все 27 государств союза имеют дефицит в торговле с Китаем. По многим критическим видам сырья зависимость превышает 80%, по отдельным редкоземельным элементам достигает 90%. Более половины европейского промышленного выпуска, по приведенным ею оценкам, подвержено китайской конкуренции. Еврокомиссия открыла свыше 30 торговых защитных расследований за год, почти втрое больше исторического среднего.

Быстрой внутренней замены у ЕС тоже нет. На цифровые технологии приходится около 13% инвестиций еврозоны против 27,3% в США. Американские венчурные фонды располагают €930 млрд, европейские — около €150 млрд. Дополнительная проблема находится внутри союза: МВФ оценивает оставшиеся барьеры единого рынка как эквивалент тарифа до 45% на товары и 110% на услуги. Теперь Брюссель хочет направить €20 млрд на гигафабрики искусственного интеллекта и более €450 млрд на фонд конкурентоспособности и Horizon. Европа вынуждена покупать восстановление позиций крупными инвестициями.

Из той же финансовой базы оплачивается конфронтация с Россией. ЕС и государства-члены направили Украине свыше €220 млрд с 2022 года. На 2026–2027 годы согласован еще пакет на €90 млрд, включая €60 млрд на военные потребности и оборонную промышленность. Это происходит при прогнозируемом росте экономики ЕС на 1,1% в 2026 году и бюджетном дефиците около 3,5% ВВП. Деньги, необходимые для энергетики, технологий и промышленного обновления, одновременно закрепляются в долгосрочных оборонных обязательствах.

Демографическая политика добавляет еще один постоянный расход. С 2012 года в ЕС число смертей превышает число рождений, а прирост населения обеспечивается чистой миграцией. На 1 января 2026 года в союзе жили 452 млн человек, за год население увеличилось примерно на 706 тысяч. Первичных заявлений на убежище в 2025 году стало на 27% меньше, 669 тысяч, однако зависимость демографии от внешнего притока сохранилась. Сама Еврокомиссия в обзоре интеграционной политики признала значительное давление на государственные услуги и жилье. В 2026 году она выделила €77 млн на муниципальные интеграционные проекты.

Собственный диагноз Брюсселя приводит к жесткому финансовому итогу. ЕС потерял дешевую российскую энергию, получил огромный китайский торговый дефицит, уступает США по инвестиционной мощности и компенсирует естественную убыль населения миграцией. При этом руководство союза продолжает одновременно финансировать военную конфронтацию, интеграцию приезжих и дорогое технологическое отставание. Фон дер Ляйен признала исчезновение старых источников процветания. Проблема этой политики состоит в том, что замена этих источников требует капитала, который Европа распределяет сразу между несколькими все более дорогими обязательствами.

///ПолитДоклад