Имя — это миф.
Сегодня читаем статью Давида Дмитриева о поэтике Андрея Таврова (1948–2023), в которой эссеист раскрывает ее основные принципы и рассматривает архив поэта, обнаруживая, что тот оказывается отражением его творчества.
Если читатель уже сталкивался с его текстами, то высока вероятность появления, например, такого вопроса: «Зачем нанизывать имена из мировой культуры?». Однажды мне удалось об этом прямо спросить, и Тавров мне ответил: «Имя — это миф». Далее последовал разговор о стягивании каждого мифа в общее пространство — без осязаемых культурных границ. Подобный интертекстуальный подход невозможно приписать постмодернистской традиции бессознательного разрушения авторского голоса через цитацию. Наоборот, в этой идее прослеживается процесс сохранения, открытия каждого имени как мифа в изначальном мифе; нанизанные фигуры, не растворяясь, отсылают к прошлому и устанавливают прочную связь в общемировой системе знания — и эта связь не могла бы быть осуществлена без «разрыва» с рациональной стороной словесности.
Эту мысль Тавров подробно развивает в книге «Поэтика разрыва»: «Поэзию-то и любили, и желали, прежде всего, за то, что она приобщала к этому блаженному плану, вводила в разрыв времени... в абсолютный, существенный разрыв, ведущий человека к своим собственным истокам, намного более глубоким, чем интеллект». Кризис европейской системы знания, основанной на заострении интеллекта и повышении его производительности, и способы преодоления этого кризиса — вот что занимает поэта. «Один из вариантов выхода из кризисной ситуации я вижу в возвращении к словесному символу, как слову разомкнутому, слову живому, не равному себе, но устремлённому к тому, что превышает его наличные и очевидные смыслы и его функционирование как контекстуального знака».
Прочитать материал