Эпоха Великой Отечественной Войны создала особый мир русской военной поэзии. Этот поэтический мир в своём величии не уступает Серебряному веку.
Мне хотелось бы вспомнить про выдающегося поэта Бориса Абрамовича Слуцкого.
Слуцкий родом с Донбасса. Родился в 1919-ом году в Славянске.
С раннего возраста его тянуло к литературе. Он успел окончить Московской Литинститут в первые дни начала войны.
На литературных семинарах поэта Сельвинского Борис сблизился с молодым кругом товарищей, каждому из которых было суждено стать символом эпохи.
Слуцкий сдружился с Павлом Коганом, Давидом Самойловым, Михаилом Кульчицким и другими.
После института он сразу уходит на фронт.
Пули пели мимо. Не попали.
В яму, в ту, что для меня копали,
Видимо, товарищи упали...
В 41-ом Слуцкий воевал под Москвой. В 42-ом его, как бойца грамотного и разбирающегося в юридическом деле, (параллельно с литинститутом Борис одновременно учился на юриста) забрали в военную прокуратуру.
Он стал следователем, а затем и инструктором фронтового политотдела. Вступил в ВКП(б).
В тылу не отсиживался. Слуцкий постоянно ходил в разведпоиски. Принимал участие в освобождении родного Славянска.
Войну закончил в Берлине в звании гвардии майора.
«На войне, — рассказывал Слуцкий, — я почти не писал стихов по самой простой и уважительной причине — был занят войной».
Ранения и контузия требовали долгого лечения и восстановления. 1946 год провёл в госпиталях.
Из армии его увольняют, поставив инвалидность.
Постепенно он выправился и, начиная с 48-ого года, вернулся к поэзии.
Творчество Слуцкого удивляет своей обманчивой простотой. Он использует смесь казённого и народного слога, создает иллюзию будничности трагических событий.
Бродский писал о нём: "Его интонация — жёсткая, трагичная и бесстрастная — способ, которым выживший спокойно рассказывает, если захочет, о том, как и в чём он выжил."
Слуцкий писал особенные стихи.
Вот начинается трагический и светлый тост "Памяти Кульчицкого":
Давайте после драки
Помашем кулаками,
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали,
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Вот мы бессильно сопереживаем тонущим "Лошадям в океане":
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и всё. А всё-таки мне жаль их —
Рыжих, не увидевших земли.
Пробирает его беспощадная "Кёльнская яма" про умиравших советских пленных и безразличие немецкого обывателя:
О бюргеры Кёльна,Отдельного упоминания заслуживают его хлёсткие стихи, наподобие "Баллады о догматике" или об опасности ядерной войны: "Уже не любят слушать про войну" и.т.д.
да будет вам срамно!
О граждане Кёльна, как же так?
Вы, трезвые, честные, где же вы были,
Когда, зеленее, чем медный пятак,
Мы в Кёльнской яме
с голоду выли?
Собрав свои последние силы,
Мы выскребли надпись на стенке отвесной,
Короткую надпись над нашей могилой -
Письмо
солдату Страны Советской.
До середины 50х Слуцкому не удавалось добиться широкой известности. Помог Эренбург со статьей о его поэзии. В 57-ом выходит книга стихов Слуцкого "Память", и он становится членом союза писателей СССР.
В зрелом возрасте он вдруг попадает в новое время "шестидесятников", появившись в фильме "Застава Ильича", читая стихи своих погибших друзей Когана и Кульчицкого.
После смерти жены Слуцкий прекращает стихосложение. Страдая от ментальных недугов, он заканчивает свою жизнь в психиатрической лечебнице в 1986 году.
Через всю свою непростую судьбу Борис Абрамович провозглашает торжество жизни и товарищества.
Мне хочется закончить рассказ о нём финалом его же стиха "Памяти Кульчицкого":
За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих,
Давайте выпьем, мёртвые,
За здравие живых!
Мёртвые пали, за то, чтобы мы жили.
Слуцкий это выразил, быть может, как никто другой.
Дмитрий Фламин
Специально для Поэтарки
🖋Поэтарка | ДАПОБЕДА.80 | Редакция