Ты стал сатира и умора,
живёшь и радуешься тому,
что можно жизнь прожить без горя
и не молиться никому.

А сколько горя есть на свете! –
От скарлатины умирают дети.
Старуха моет унитаз.
Войну зовёт противогаз.
ВОЙНУ ЗОВЁТ ПРОТИВОГАЗ.

Как я их всех люблю
(и их всех убьют).
Всех —
командиров рот
"Ро-та, вперед, за Ро-о..."
(одеревенеет рот).
Этих. В земле.
"Слышь, Ванька, живой?"
"Замлел."
"За мной, живей, е!"
Все мы смертники.
Всем
артподготовка в 6,
смерть в 7.

Как оживляешься,
когда вспоминаешь
(и через столько лет)
румынок или, там, славянок.
А вспомни-ка Смоленск!

Как ты лежишь в кювете
и при каждом взрыве
вздрагиваешь с головы до пят,
а мозг
срабатывает безотказно:
"не в этот,
в следующий раз..."
"не в этот,
в следующий раз..."
"не в этот,
в следующий раз..."

Ян Сатуновский, 1913-1982
Служил с 1939 по 1945, был ранен. С 1950-х годов близок к Лианозовской группе, при жизни издался единожды: самиздатом в 7-ми экземплярах.

Река войны
Протекала
По всей стране
Падали в неё…
Пушки
Погружаясь
На дно

Падали в неё
Танки
Погружаясь
На дно
Падали в неё
Лошади
Погружаясь
На дно
Падали в неё
Люди
Погружаясь
На дно

С похмелья
Воевать неохота
Ору
Вперёд рота
У самого рвота

Человека
Раздавил танк
Кровь на броне
Как пятно
От
Томатного сока

Командир батареи
Безусый парнишка
Рассматривал в бинокль
Поле
Утыканное
Ромашками
И васильками
Затем
Вдохнув
Полной грудью
Окопную вонь
Крикнул
Огонь
И всё полетело
Вверх тормашками

Долина плоска
Как доска
Здесь
У шоссейного поворота
Цветёт рота
Роту накрыл
Огненный шквал
Сто сорок рыл
В землю зарыл

Моя нога
Не хотела
Быть со мной
Отскочила
В сторону
У многих
Отскочили головы
И покатились под откос
Как головки
Голландского
Сыра

Окоп как змея
Ползёт
По склону холма
В нём
Копошатся
Обезумевшие люди
В серых шинелях
Микробы
Под микроскопом
Люди без лиц

Мост
По которому шёл эшелон
Взорван
Сообщалось в донесении
Погибло
Несколько сот солдат
Враки
Поезд
Изменил направление
И ушёл в Ад

Если на войне
Тишина
Мы
Расправляемся
Со вшами
Как расправляются
С нами
Если обстрел
Вроде кур
В курятнике
Втягиваем головы
В ватники

Ни звезды
Ни креста
Ни черта
Волосы
Вместо травы
Торчат
Из земли
На братской могиле

Игорь Холин, 1920-1999
Служил в РККА с 1940 по 1946, победу встретил в Праге. Член Лианозовской группы.

Ещё скребут по сердцу "мессера",
ещё
вот здесь
безумствуют стрелки,
ещё в ушах работает "ура",
русское "ура-рарара-рарара!"
на двадцать
слогов
строки.
Здесь
ставший клубом
бывший сельский храм,
лежим
под диаграммами труда,
но прелым богом пахнет по углам -
попа бы деревенского сюда!
Крепка анафема, хоть вера не тверда.
Попишку бы лядащего сюда!

Какие фрески светятся в углу!
Здесь рай поёт!
Здесь
ад
ревмя
ревёт!

На глиняном нетопленом полу
лежит диавол,
раненный в живот.
Под фресками в нетопленом углу
Лежит подбитый унтер на полу.

Напротив,
на приземистом топчане,
кончается молоденький комбат.
На гимнастерке ордена горят.
Он. Нарушает. Молчанье.
Кричит!
(Шепотом - как мертвые кричат. )
Он требует как офицер, как русский,
как человек, чтоб в этот крайний час
зеленый,
рыжий,
ржавый
унтер прусский
не помирал меж нас!
Он гладит, гладит, гладит ордена,
оглаживает,
гладит гимнастерку
и плачет,
плачет,
плачет
горько,
что эта просьба не соблюдена.

А в двух шагах, в нетопленом углу,
лежит подбитый унтер на полу.
И санитар его, покорного,
уносит прочь, в какой-то дальний зал,
чтобы он
своею смертью чёрной
нашей светлой смерти
не смущал.
И снова ниспадает тишина.
И новобранца
наставляют
воины:
— Так вот оно,
какая
здесь
война!
Тебе, видать,
не нравится
она —
попробуй
перевоевать
по-своему!

Борис Слуцкий, 1916-1986
Служил с июня 1941 по 1946, победу встретил в звании Майора.

👹 Поэтарка | Редакция