Социалистическая революция далась России тяжело — это очевидно. Резко, неожиданно и бесповоротно власть в стране перешла от сил консервативных или околореформистских к самым что ни на есть радикальным. В этой ситуации, когда страна прошла через гражданскую войну, находится в состоянии кризиса и разрухи, общество разделено на сторонников и противников новой власти — у человека появляется необходимость искренне верить во что-то. Когда с противниками всё ясно — старый уклад, старая вера, Бог, соответственно, прилагается, то что со сторонниками?
Кто провёл русский народ весь путь через кризис и гражданскую войну, кто клятвенно обещал с балконов, броневиков, площадей и сцен хлеб и мир? Вождь мирового пролетариата стал воплощением нового мира и революционного духа, потому что больше было надеяться не на кого.
И каждой вере нужен свой миф, нужна своя легенда, свои мощи и свои творцы. Творцом стал Маяковский, а легендой, можно сказать эпическая поэма "Владимир Ильич Ленин". С первых же строк Ленин противопоставляется Богу, как иной силе, враждебной:
Неужели
про Ленина тоже:
«вождь
милостью божьей»?
Если б
был он
царствен и божествен,
я б
от ярости
себя не поберег,
я бы
стал бы
в перекоре шествий,
поклонениям
и толпам поперек.
По своей структуре это совершенная древняя фольклорная сказка про огнедышащего змея, который поработил город со всеми его честными жителями и про лучезарного витязя, который поборол змея и освободил народ. Лишь надо заменить город на Россию, змея на капитал, а рыцаря на Ленина. Есть и сбывающееся пророчество (как же без него):
Он придет,
придет
великий практик,
поведет
полями битв,
а не бумаг! —
Жерновами дум
последнее меля́
и рукой
дописывая
восковой,
знаю,
Марксу
виделось
видение Кремля
и коммуны
флаг
над красною Москвой.
В середине поэмы Маяковский занимается тем, что знакомо каждому большевику и национал-большевику — восхваляет Партию, ставя её превыше жизней единиц, описывая её с большой буквы, придавая ей эпические эпитеты, силу, мощь и общечеловеческие черты, а затем отождествляет Ленина с Партией (думаю, если бы появилась такая мысль, то РКП(б) могла называться Партия "Коммунистическая Россия имени В.И. Ленина").
Но все победы завоевателя, все проповеди мессии, все речи вождя заканчиваются смертью. Трагической, мученической смертью ради своего дела, ради рабочего класса и ради становления нового ленинского культа. Это был и личный удар по Маяковскому. Он всегда видел в вожде пролетариата своего наставника и учителя, его смерть для него переживалась, в частности, этим стихом. Это его прощание:
Мысли смешались,
голову мнут.
Кровь в виски,
клокочет в вене:
— Вчера
в шесть часов пятьдесят минут
скончался товарищ Ленин! —
Этот год
видал,
чего не взвидят сто.
После горького удара по всему международному движению, лично по Владимиру Маяковскому, по стране советов, по России и партии большевиков, всё же надо двигаться вперёд, оставить страх перед будущим без вождя (не на долго) и принять свою участь — продолжать дело Ленина без него самого.
Страх.
Закрой глаза
и не гляди —
как будто
идешь
по проволоке про́вода.
Как будто
минуту
один на один
остался
с огромной
единственной правдой.
Я счастлив.
Звенящего марша вода
относит
тело мое невесомое.
Я знаю —
отныне
и навсегда
во мне
минута
эта вот самая.
Но как и в мифологии христианской, в ленинской мифологии главное её основание должно быть обожествлено до степени абсолютной. Вечный вождь мирового пролетариата, чтобы стать Богом этого пролетариата должен получить последнюю отличительную черту — бессмертие. И Ленин его обретает, но уже в другом творении Маяковского:
Ленин —
жил,
Ленин —
жив,
Ленин —
будет жить.
Лев Полёвкин
Поэтарка |
В-И-ЛНН.155 | Редакция