Я вышел из храма с чугунной, больной головой:
«Любовная драма – ах, это со мной не впервой».
Мне снова отлично сиделось в беседке у лип,
и я забывал, безразличный, про всё, что болит.
Мне нравилось небо, рябина и колокола.
И девочка-небыль к себе меня снова звала:
«Пойдём, проходи, для тебя я чинила свой дом,
прижмёшься к груди, а уснёшь и обманешь потом».
И я говорил, неврастеник, корми, мол, пои,
и были на стенах повсюду рисунки мои,
и в кепочке белой красивый мой летний портрет,
ах, девочка, беден я, бледен, как Ветхий Завет.
Как мученик Трифон, известнейший пастырь гусей,
зерном человечности эту поляну засей,
и буду я сам застилать её пыльной травой,
и будешь ты в храм с непокрытой входить головой.
И где-нибудь около смерти, на самом краю
я вспомню усердие и смелую кротость твою,
обрушится небо, прокатится дрожь по земле.
Ах, девочка-небыль, увидимся, может, во мгле.

2026

Илья

#Илья