Почитай старших

Кроличья нора как способ выжить

На лекции у Писаревой в рамках фестиваля «Фонарь» прозвучала очень интересная гипотеза из зала:

«Жанровую литературу больше читают, но меньше об этом говорят. В то время как литературу высокую, премиальную, современную элитарную прозу больше обсуждают, чем на самом деле читают».

И, в общем и целом, Писарева это предположение, конечно, подтвердила.

Детективы, фантастика, фэнтези, женские романы — всё это невероятный по своей массе пласт литературы, который долгое время находился в тени своего более элитарного брата. И действительно, совершенно невозможно хвастаться тем, что ты осилил всю серию «Лабиринтов Ехо» Макса Фрая или собрал всю коллекцию детективов о Харри Холе. Зато порассуждать о постмодернистах, подтекстах и гипертекстах, обсудить Водолазкина или Пелевина люди готовы охотнее. При этом всегда остается вероятность того, что обсуждающие эту самую литературу даже не открывали.

Если ты часть этого информационного пузыря (а, интересуясь книгами, ты рано или поздно попадаешь в атмосферу этой планеты и притягиваешься к ней всё сильнее и сильнее), то потихоньку начинаешь испытывать чувство вины за то, что читаешь неправильные книги. При этом книги эти могут быть хорошо написаны, иметь невероятно закрученный сюжет, но при этом быть жанровыми.

Вот только продажи этих книг зашкаливают. Люди рублём поддерживают не именитых литераторов, а тех, кто может подкормить их эскапизм, отвлечь от того, что происходит вокруг, на вечер, неделю, месяц.

Иногда не хочется думать о человеческой природе. Иногда хочется сказочных декораций, красивых нарядов, дворцовых интриг. Иногда — нуарной атмосферы детективов, убийств и антигероев, в которых можно влюбиться без памяти. Хочется чтение превратить в эмоцию, а не в работу.
Мы почему-то очень легко разрешаем себе отдыхать телом: поспать, погулять, полежать, посмотреть что-нибудь лёгкое. Но когда речь заходит о чтении, появляется странная необходимость оправдать потраченное время.

Как будто книга обязательно должна чему-то нас научить.

Если книга может просто подарить несколько часов счастья — это уже хорошая книга. И я всё меньше вижу в этом что-то второсортное.
Поэтому — вот вам пять серий книг, в которые я совершенно не стесняюсь предложить вам провалиться. Не для саморазвития и не для расширения кругозора, а для отдохновения.

Макс Фрай — «Лабиринты Ехо»
Магический Ехо, ночные прогулки, странные преступления, чудаковатые друзья и ощущение, что ты просто зашёл в гости — и остался жить. Первые книги построены из нескольких новелл, так что можно остановиться в любой момент.

Робин Хобб — «Вселенная Элдерлингов»
Большое, серьёзное фэнтези о судьбах, дружбе, любви и одиночестве. Из этого мира тоже очень и очень сложно вернуться. У Хобб несколько связанных циклов, начать можно с «Ученика убийцы».

Алексей Пехов — «Киндрэт»
Вампиры, бессмертие, древние кланы и современная Москва. Отличный вариант, если хочется эскапизма с тёмной атмосферой и немного готики. А если понравится стиль, то у Пехова есть ещё множество циклов по 4–5 книг, в которые так же интересно погружаться.

Оксана Панкеева — «Хроники странного королевства»
Самое несерьёзное, но от этого не менее захватывающее. Попаданка, которая обнаруживает себя в фэнтезийном мире. Лёгкая дурка, немного пошлости, а дальше — политика, магия, интриги, любовь и компания героев, каждый из которых становится «своим».

Терри Пратчетт — цикл о Смерти
Смерть, который любит котов, девочка Сьюзен, ученик Мор и Плоский мир. Смешно, мудро и удивительно уютно. Опять же, у Пратчетта миллион книг, но все они собраны по микросериям. Можно прочесть одну, а дальше продолжить погружаться в абсурд Плоского мира.

Выбирайте на свой вкус, погружайтесь и, главное, не стыдитесь того, что иногда не хотите читать высокоинтеллектуальную литературу.
Если не признаетесь, что читаете, я вас не осужу. А если признаетесь — возможно, найдутся единомышленники 🤎

Книжные обновки

На днях ездила с друзьями из «паче снега» на премию «Жить вместе». На фестивале, сопровождающем премию, уже второй год невероятное количество активностей: реставрация мебели, мастер-класс по работе с бездомными, лекции о семейной истории и краудфандинге — в общем, тот случай, когда за один день хочется успеть много всего, а по факту ловишь лёгкое FOMO, потому что успеть посетить всё физически невозможно.

Но я была бы не я, если бы с утра уже не была на низком старте, чтобы посетить проходящий в рамках фестиваля ещё один фестиваль. Книжный «Фонарь».

Там был книжный развал, деньги с которого шли на благотворительность. Очень хорошо успокаивает совесть при покупке книг, знаете ли. Это уже не неконтролируемое желание вместить в домашнюю библиотеку всё, что попадается на глаза, а ощущение, что твои покупки кому-то помогли.

А ещё на фестивале была Екатерина Писарева, шеф-редактор группы компаний «ЛитРес». Её лекция была посвящена тому, как ориентироваться во всём книжном разнообразии, которое существует сейчас. И вот тут я неожиданно поймала себя на мысли, что очень соскучилась по разговорам о книгах.

Екатерина производит совершенно невероятное впечатление: очень красивая, очень живая и при этом невероятно компетентная. После её лекции я унесла с собой целую пачку рекомендаций, несколько новых идей и много вдохновения — в первую очередь для блога, а во вторую, что особенно приятно, для того, чтобы всё-таки продолжать писать своё.
Ну и, конечно, без книжных покупок я уйти не могла.

Вот что приехало домой:

📒 Шопер с Достоевским.
Решила, что моему шоперу с Есениным давно пора дать достойную смену. Теперь у меня есть выбор: сегодня я больше Есенин или Достоевский?

📒 «Истории о Ходже Насреддине» на французском.
Небольшие, довольно компактные истории-притчи, которые я брала прежде всего ради языка. Мне кажется, для возвращения французского это почти идеальный вариант: короткие тексты, знакомые сюжеты и возможность постепенно привыкать к языку художественной литературы.

📒 Ильдар Абузяров, «Корабль Тесея».
Последний роман Абузярова. Обещают много лабиринтов, загадок, символов и мифологических отсылок — и всё это в локациях Петербурга. Такое мы берём.

📒 Джон Ридли, «Бродячие псы».
Криминальный роман, действие которого разворачивается в американской глубинке. По роману Оливер Стоун снял фильм «Поворот» с Шоном Пенном и Дженнифер Лопес. Пока не знаю, что именно меня ждёт, но сочетание «криминальный роман + американская глубинка» уже звучит достаточно убедительно.

Осталось только объяснить себе, что новые книги — это не «купила слишком много», а сформировала читательский план на ближайшее будущее.

Ну и, пользуясь случаем, приглашаю вас в моё сообщество во «ВКонтакте». Информация будет дублироваться, так что выбирайте, где вам удобнее меня читать. Очень рада буду видеть вас и там, и тут 🤎

Тру-крайм и Ветхий завет

Последний месяц (а если честно, то и все полтора) ничего сюда не писала. В жизни происходило многое: переезд, новый быт, новые-старые обязанности (за год я, кажется, даже разучилась готовить для себя — спасибо маме). И как-то так получилось, что почти всё, что читаю, превращается в материалы для «паче снега».

За это время кроме кроме того, чем уже делилась, прочла восхитительную «Исповедь» Аврелия Августина, которая заставила на пару вечеров выпасть из реальности. Но были и другие книги, о которых в «паче снега» я, скорее всего, писать не буду.

Не знаю, в курсе ли вы, но я фанатка жанра тру-крайм. Книги, фильмы и подкасты о преступлениях, преступниках и их жертвах — я готова проглотить в этом жанре примерно всё. За время своего молчания прочитала знаменитую книгу Джона Дугласа «Убийца сидит напротив».

Дуглас — бывший агент ФБР, один из ключевых специалистов, стоявших у истоков современного криминального профайлинга и изучения серийных убийц. Именно его работы во многом сформировали современный жанр тру-крайма. «Убийца сидит напротив» посвящена четырём не самым известным убийцам, и именно поэтому читать её интересно: нет ощущения, что заранее знаешь финал.

В массовом сознании тру-крайм давно стал популярным жанром, а вот внутри православного комьюнити мне самой немного неловко признаваться в любви к нему. Иногда кажется, будто сам интерес к историям о преступлениях уже вызывает подозрение.

За последние годы психологи начали внимательнее изучать феномен тру-крайм. Почему людей вообще привлекают истории о преступлениях? Одно из понятий, которое используют исследователи, — morbid curiosity: естественный интерес человека к опасности и злу. Исследования показывают, что многих привлекает true crime не потому, что они хотят любоваться жестокостью, а потому, что пытаются понять, как возникает зло и можно ли распознать его раньше.

Как человек становится способным на преступление? Можно ли было заметить тревожные признаки раньше? Как защитить себя и своих близких? Интерес к подобным историям нередко связан не с желанием испытать страх, а с попыткой лучше ориентироваться в опасном мире.

Если посмотреть на это глазами Библии, становится ещё интереснее.

Священное Писание не избегает самых страшных страниц человеческой истории: братоубийство Каина, преступление Давида против Урии, предательство Иуды, заговоры, казни, ложные обвинения и, как вершина человеческого зла, — распятие Христа. Но Библию интересует не столько само преступление, сколько путь к нему.

Каин начинает не с убийства, а с зависти. Давид — не с убийства Урии, а с желания, которое он отказался остановить. Иуда — не с предательства, а с долгого непонимания Христа и неверия. Поэтому после прочтения мы спрашиваем не: «Каким чудовищем был Каин?», а: «Что происходило в его сердце и как не повторить этот путь?»

Наверное, именно здесь проходит граница между хорошим и плохим тру-краймом. Хороший помогает понять, как рождается зло, как работают ложь, самооправдание, манипуляция и жестокость. Плохой же тру-крайм делает трагедию зрелищем. Он превращает убийцу в знаменитость, а страдания реальных людей — в способ развлечься вечером за ужином.

Мне кажется, это очень христианский критерий. Христос никогда не отворачивался от человеческой тьмы: Он разговаривал с грешниками, разбойниками и предателями, но никогда не позволял человеку любоваться грехом. Встреча со злом у Него всегда становилась приглашением к покаянию и спасению.

Наверное, именно поэтому меня (и не только) продолжает интересовать тру-крайм. Зло не кажется мне увлекательным. Интересен момент, когда человек начинает терять самого себя. Именно этот путь — от первой мысли до катастрофы — Библия исследует с первых своих страниц.

Здесь самое время оставить рекламу к курсу «50 лиц Ветхого Завета». Если вы ещё не в курсе, то вот ссылочка.

А ещё скоро обновлю фотографию канала, не теряйте 🥰

Последние дни у меня почти не осталось сил писать что-то для себя. Но я под невероятным впечатлением от «Силы и славы» Грэма Грина. Написала рецензию в «паче снега», а сюда несу вам то, что осталось за рамками формата.

Во время чтения я эмоционально умирала и воскресала. Захлебывалась слезами и чувствовала, как в груди сжимается спазмом сердце, хотя анатомически это звучит как нонсенс.

Каждое кокетливое «Ты недостойна», «Ты недостаточно хороша» ломается после этой книги. Видно, что Грин знал что-то такое, что позволило ему описать ту глубину страданий от собственного несовершенства и невозможности прервать эти страдания. В каждом слове ты чувствуешь этот непреодолимый разрыв между идеалом, которым тебе хотелось бы быть, и собственной  слабостью.

У автора за плечами годы борьбы, депрессии, мучительных сомнений, сложных отношений с собственной верой и несовершенства, с которым он всю жизнь безуспешно боролся. А во время поездки в Мексику в 1938 году Грин увидел людей, готовых рисковать жизнью ради исповеди и Причастия, и услышал истории священников, продолжавших служение в подполье.
И вот, на стыке между собственным опытом и опытом целой страны, разрываемой противоречиями, родился образ «пьющего падре» — человека грешного, испуганного и сломленного.
Возможно, именно потому «Сила и слава» получилась такой пронзительной.
 

Бог – это и отец, но он же и полицейский, и преступник, и священник, и безумец, и судья. Нечто, подобное Богу, покачивалось на виселице, и корчилось под выстрелами на тюремном дворе, и горбилось, как верблюд, в любовных объятиях. Он сидел в исповедальне и выслушивал отчет о замысловатых, грязных ухищрениях, которые изобрело подобие Божье. И вот сейчас этот образ Божий трясся на спине мула, прикусив желтыми зубами нижнюю губу, и образ Божий совершил свое отчаянное деяние с Марией в хижине, где было полно крыс. Солдат на войне, наверно, утешает себя тем, что враждующая сторона творит не меньше зверств: человек не одинок в своем грехе.

Несмотря на то, что он плох и несовершенен, кроме него нет никого, кто мог бы нести эту ношу. Идеальные герои остались в прошлом, а ныне все держится на плечах человека, который не может выдержать страх без того, чтобы напиться вусмерть. Какие времена — такие и герои. И если нет ни одного, кто мог бы держать мир на плечах вместо него, если все, кто были, выбрали либо благополучное служение там, где причастить можно многих, а за мессу всего лишь оштрафуют, либо отречение от собственного служения, то на сцену выходит пьяница, трус и грешник. Бог не стал ждать идеального человека, он действует через единственного, кто остался. И другого героя для этого мира нет.

✳Книжная полка | «Бог» Докинза

Блаженный Августин Гиппонский писал об «эросе ума», имея в виду глубокое стремление человеческого сознания к осмыслению вещей, страсть к пониманию и знанию. Любой, кто разделяет эту страсть, не пройдет мимо дискуссии, которую начал Докинз.

— Алистер Макграт, «"Бог" Докинза»

И правда: если в вас живет этот голод по истине — мимо этой книги сложно пройти. Ричард Докинз, наверное, самый известный воинствующий атеист современности. Человек, объявивший веру вирусом, а Бога — иллюзией. Его читают миллионы, его аргументы звучат с экранов и университетских кафедр. Знать его доводы полезно каждому верующему: чтобы не прятаться от вопросов, а честно искать на них ответы самому.

Рекомендация от Екатерины Закуриной

Написала очередной текст для «паче снега». Книга, правда, потрясающая: лёгкая, остроумная, интересная.

Я долгое время была фанаткой Докинза, который хорош и как популяризатор науки, и как писатель. И Алистер Макграт в этом отношении ничуть не хуже. Если вдруг в вашем окружении есть воинствующие атеисты, заваливающие вас аргументами неодарвинизма, — смело читайте. Если вы сами атеист — тоже.

Книга вас не переубедит — не та цель у её автора, — но позволит ознакомиться с точкой зрения адекватных верующих людей, не отрицающих науку, а считающих её одним из средств познания Творения.

Ницше когда-то сказал «Бог мертв», не злорадствуя, а сокрушаясь о развенчивании старых смыслов и не пришедших им на смену новых. И Алистер Макграт убеждает всех, кто считает так же, что наука не отрицает Бога, просто отвечает на совсем другие вопросы, нежели религия.

Ад — это другие

Я вообще задумывала новый и компактный завлекающий формат. Но снова написала простыню, простите, ради Бога. Сегодня — о Жан-Поле Сартре и его пьесе «За закрытыми дверями».

Пьеса в одно действие: одна локация, три (технически четыре) персонажа, всего тридцать страниц.

Фабула следующая. Трое человек умирают и попадают в ад. Но ни кипящего масла, ни чертей, ни девяти кругов (прости нас, Данте). Всего лишь роскошная, но весьма неуютная комната в стиле Второй империи, полная ложного богатства. И особо примечательное в ней — полное отсутствие зеркал.

Каждый из троих — грешник. У каждого свои скелеты. И откапывать мы их будем постепенно.

Гарсен — журналист-пацифист, расстрелянный при попытке бегства от профашистского бразильского правительства. Внешне — джентльмен: хорошие манеры, здравая рассудительность, приятная наружность. Но в ад за джентльменство и внезапную трусость не попадают (наверное). В его шкафу прячется кое-что посерьёзнее.
Эстель и Инэс — две женщины, которых словно подобрали по принципу «несовместимости». Одна — интеллектуалка, острая и безжалостная к чужому самообману. Вторая — светская красавица, привыкшая существовать только в отражении мужского восхищения и потерявшая себя без него. Обе при жизни строили себя исключительно через других — и уничтожали тех, кто попадался под руку.

Дальше могут быть спойлеры, но такая литература обычно ценна не сюжетными поворотами.

Именно из этой пьесы знаменитое «Ад — это другие». Эту фразу любят цитировать как манифест социофобии и мизантропии, но смею верить, Сартр закладывал туда совсем другой смысл.

Следите за руками. Троих персонажей специально подобрали так, чтобы не тратить на них казеные сковороды и масло. Они и есть ад друг для друга. Казалось бы, решение на поверхности — кто-то должен уйти. Убрать одного или двоих, и ад закончится. Но когда появляется возможность покинуть комнату, никто ей не пользуется. Ни один. Дверь открыта, а они остаются.
Почему?

Потому что ад не в том, что рядом находятся невыносимые люди. Ад — в ситуации, где единственный способ увидеть себя — это глаза другого человека.
Зеркал в комнате нет. Ты не можешь посмотреть на себя сам. Ты видишь своё отражение только в чужих оценках, чужих словах, чужом взгляде. И ты зависишь от этого взгляда — и одновременно ненавидишь его. Тебе нужно, чтобы тебя определили, назвали, осудили или оправдали — но сравнить чужое мнение с реальностью невозможно. Зеркала-то нет.

Именно поэтому герои не просто ненавидят друг друга — они связаны друг с другом намертво. Они слушают отголоски прошлой жизни, тщетно пытаясь найти характеристику себе и своим поступкам там, на земле. Им отчаянно нужно понять: кто я? что я такое? — но ответом служат только чужие слова и приговоры.

Ад — это когда внутри тебя нет стержня. Когда всё твоё самосознание висит на оценках окружающих, как пальто на крючке. Выдерни крючок — и пальто падает.

«Ну что, продолжим. Занавес».

Никакой морали в конце. Никакого утешения. Три человека навечно заперты в комнате друг с другом.

А вы бы как интерпретировали эти слова?

📒 Нечитун: инструкция по возвращению к книгам

Как понятно по графику постов в блоге (а точнее, по его отсутствию), у меня случился небольшой кризис чтения. Последние месяцы оказались очень насыщенными: работа, музыка, «паче снега», обучение. И книги ушли из жизни по-английски.

Во всей этой ситуации самое обидное, что перестаешь читать ты за пару дней, а возвращаешься к чтению месяцами. Пора признать, что чтение — не только удовольствие. Это привычка. Если вы не занимались языками или давно не выходили на сцену, возвращаться приходится почти с нуля. С книгами ровно та же история.

Если вдруг ваша ситуация похожа и вас периодически гложет совесть за пыль, которой покрывается стопка с книгами на тумбочке, вот несколько вещей, которые помогают лично мне.

🤩Начать с коротких форм
Давайте признаем: вернуться в чтение с «Братьев Карамазовых» практически невозможно. Ты смотришь на восемьсот страниц, потом на экран с рилсами — и мозг мгновенно проводит нехитрые вычисления. Удовольствие от Достоевского получишь когда-нибудь потом, а очередная порция быстрого дофамина готова сделать тебе хорошо здесь и сейчас. Выбор очевидно не в пользу Федора Михайловича.

Когда нагрузка на психику становится нестерпимой, монументальные романы превращаются в задачу из разряда невыполнимых. Поэтому первое, за что я обычно берусь, — сборники рассказов, эссе, писем или повестей. Бунин, Чехов, краткие формы Толстого. Истории, которые можно прожить за один вечер и получить то самое ощущение завершённости.

Хорошо в такие периоды заходит нон-фикшн. Публицистический стиль часто воспринимается легче, чем сложные художественные конструкции.

🤩Читать урывками
Носить с собой бумажную книгу в современном ритме жизни получается не всегда. А вот электронную книгу или приложение в телефоне — вполне.
Автобусы, такси, очереди, ожидание пары, обеденный перерыв — все эти микропромежутки времени неожиданно начинают складываться в десятки прочитанных страниц.

А дальше — магия. Сначала ты буквально выкраиваешь для чтения пять минут. Потом сюжет начинает затягивать, и эти пять минут незаметно превращаются в двадцать. И вот ты уже не можешь уснуть, потому что «ещё одну главу, и всё».

🤩Сходить с книгой на свидание
Когда дел становится слишком много, отдых тоже приходится планировать.
Да, звучит странно. Но в особенно загруженные периоды у меня в ежедневнике встречаются такие пункты, как «сходить в душ» или «лечь спать до полуночи». Почему бы тогда не запланировать чтение?

Пойти домой пешком и по дороге посидеть с книгой в парке. Заглянуть в любимое кафе, заказать десерт и провести час за страницами. Выделить себе время так же осознанно, как мы выделяем его работе. Иногда книге нужно не вдохновение. Иногда ей просто нужен слот в календаре.

🤩Читать ради сюжета
Есть популярная мысль, что читать нужно ради процесса, языка и атмосферы. И только тогда это превращается в осознанное настоящее чтение. Но давайте честно это какая-то ерунда (все ещё не матерюсь в блоге). Читать ради развития событий тоже можно.

Иногда именно желание узнать, чем всё закончится, и становится главным двигателем. Ты потихоньку втягиваешься в историю, привязываешься к героям, начинаешь переживать за них — и сам не замечаешь, как снова становишься читающим человеком.

Любовь к красивому слогу и глубоким смыслам никуда не денется. Просто иногда путь к ним лежит через обычное человеческое любопытство.

В общем, вот это всё мне помогает тактически. А стратегически хорошо бы ещё не воспринимать нечитун как личное поражение. Иногда жизнь требует от нас столько внимания, что на книги просто не остаётся сил. Мы не стали хуже и не разлюбили литературу. Просто сейчас сезон другой.

Книги никуда не денутся. Они умеют ждать лучше многих людей.

А как вы обычно выбираетесь из читательского кризиса? Или, может быть, сейчас как раз находитесь в нём?

26 МАЯ | ВТОРНИК | 19:00
НЕИЗВЕСТНЫЙ ШЕДЕВР: «СТРАХ И ТРЕПЕТ»

В ближайший вторник приглашаем вас на просмотр и обсуждение чудесного фильма Алена Корно «Страх и трепет» (2003), снятого по одноимённому автобиографическому роману Амели Натомб, принёсшему ей Гран-при Французской академии.

Этот на первый взгляд весёлый и остроумный фильм переполнен самоиронией и рассказывает о жёсткой корпоративной культуре, национальном менталитете и столкновении западного индивидуализма с японским коллективизмом. Название картины отсылает к древнему японскому этикету, согласно которому предписывалось представать перед императором «со страхом и трепетом».

Билеты: https://kinoneft.timepad.ru/event/3991647/#register

Амели родилась в Японии, и хотя в возрасте пяти лет вместе с родителями вернулась в Бельгию, ей всегда казалось, что Япония — её родина. Амели подписывает годовой контракт на работу переводчицей в японской корпорации, и ей кажется, что её мечта сбылась. Но вскоре девушка осознаёт, что, несмотря на прекрасное знание японского языка, ей ещё многое предстоит понять в японской культуре и особенностях отношения японцев к гайдзинам.

Показ пройдет на языке оригинала с русскими субтитрами.

Произошла синхронизация: в 14:00 вышел пост о книге — а буквально через час КУЩИ анонсировали кинопоказ «Страх и трепет». Кто хочет визуализации — это ваше время. Еще и на французском 😍

❤ Любовь-кои vs любовь-аи: как европейцы (не) понимают Азию

В дополнение к предыдущему посту-плачу о литературе азиатов об азиатах, поговорим о взгляде с другой стороны. О том, как о ней пишут европейцы.

Сразу отсекаем всю ру-азию, которая заполонила прилавки после выхода «Благословения небожителей». Российские авторы под псевдонимами вроде Ло Ян или Юй Сы пишут фэнтези о демонах-лисах, замешивая китайские, японские и корейские реалии в один густой экзотический бульон. Я всё это, к сожалению, не читаю — не внутреннего снобизма ради, я просто выросла из young adult.

В мае мне попались автобиографические романы Амели Нотомб о её японской молодости. Я не скажу, что книги меня потрясли, но точно организовали мне приятный расслабленный вечер.

Жизнь Нотомб — идеальный пример того, как наши детские впечатлений могут влиять на наши взрослые мечты, мысли и поступки.

Первый раз она оказалась в Японии ребёнком, где провела первые пять лет жизни. Этот опыт врезался в неё настолько, что она до сих пор считает днём своего рождения не официальную дату, а день, когда она впервые ступила на японскую землю. Потом были Китай, США, Бангладеш, Бирма, Лаос — семья постоянно переезжала. В 18 лет Нотомб вернулась в Бельгию, но сразу после университета уехала покорять Токио, ведомая внутренним ребёнком, мечтавшим вернуться в утопический рай. Япония ожидаемо отхлестала её по щекам, врзвращая в реальность.

У Нотомб я прочла «Страх и трепет» и «Токийскую невесту». Читала именно в таком порядке, и, хотя хронологически события «Невесты» происходят раньше, именно она логически закрывает эту дилогию, срабатывая как терапевтичное послесловие.

🤩«Страх и трепет» — роман, принёсший Нотомб Большую премию Французской академии. Это история о том, как молодая европейка приходит работать в токийскую корпорацию. Многим знакомо это ощущение: после университета ты попадаешь на первое рабочее место и ломаешься от того, что ожидания не совпали с реальностью.
Амели попала в японский корпоративный ад в стране, где уволить человека по закону почти невозможно, а уволиться — значит проиграть. В культуру, где работа — единственный смысл жизни и часто её «похоронитель». Путь, который она проделала, покажется любому европейцу унижением, но в Японии нет work-life balance: ты самурай и служишь своему господину. И единственный способ продолжить служить в ситуации, когда уже невозможно, это уйти. И я тут совсем не про увольнение: статистика самоубийств в Японии ошеломляющая.

🤩«Токийская невеста» — романтическая сторона той же жизни. История межкультурной любви, где японская основательность сталкивается с французским легкомыслием.
 

Наверно, я усвоила тенденцию языка Ринри, а он – моего. Он играл в любовь, пьянея от новизны, а я упивалась понятием кои. Что показывало, насколько мы оба были открыты для чужой культуры...
...Одна из прелестей кои заключалась в пародии на любовь: копировались некоторые её повадки, но не для того, чтобы высмеять, а просто шутки ради...
...Между кои и аи разница не в силе эмоций, между ними несовместимость основополагающая. Можно ли влюбиться в человека, к которому испытываешь симпатию? Исключено. Мы влюбляемся в тех, кого ненавидим, кто для нас смертельно опасен.

Пожалуй, эти кои и аи отлично описывают не только механизм любви к человеку, но и разницу между туристической любовью к стране — романтической, полной грёз, — и любовью настоящей. Чтобы искренне полюбить страну, нужно пройти в ней круги ада. И если вас от неё отвернуло, Япония (или Италия, Корея — подставьте нужное) — это ваш коибито. Плохо ли это? Нет. Всем нам нужен островок утопии, который будет держать на плаву в сложные времена. Но настоящая любовь — она не только к тому, что приятно, но и к тому, что вызывает страх и трепет.

Я, честно, давно не читала книгу с таким упоением. Единственный нюанс: в обеих книгах встречаются по-французски вольные шутки о вере, как смешные, так и немного стыдные. Но вместе они едва ли заполнят и страницу текста, — поэтому, думаю, этим легкомыслием Нотомб можно пренебречь ради потрясающе легкого, воздушного и быстрого текста.

✳️ Книжная полка | Тайна отца Брауна

Гилберта Кита Честертона часто называют мастером парадокса. И сегодня на нашей полке его книга — «Тайна отца Брауна». Парадокс здесь в том, что детективные рассказы держатся вовсе не на детективной тайне.

Истории обманчиво безыскусны. Детектив у Честертона — обёртка, скрывающая вещи намного более глубокие. Гордыню, обряженную в благочестие. Страх, превращающий человека в зверя. Неверие, оправдываемое цивилизованностью.

Рекомендация от Екатерины Закуриной

Написала рецензию для паче снега. С вами тоже поделюсь и обещаю, что на это неделе будет пост ❤