С большой детской психологической травмой абьюза жестокой матери, со всеми издержками послевоенного японского духа депрессивной строгости, с очень тяжёлым психиатрическим заболеванием, последние 40 лет жизни добровольно содержать себя в психиатрической лечебнице в Токио (и мастерская рядом) – и сделать из таких входящих такую космическую биографию!
Впервые я увидела её работы двенадцать лет назад на выставке. Конечно, мухоморы и бесконечная комната – это восторг и приключение. Но, но, но: меня, как человека буквенного всё же больше чем визуального, тогда больше всего поразило её стихотворение:
Ещё прежде, чем я родилась
Пламя искусства разбросало над миром сверкающие искры.
Почему вдруг эта плоть сделалась знаком моего бытия, символом
Вопрос, которым стоит задаться.
Даже после того, как мое тело и мой вне тела рожденный дух вывели меня за пределы Вселенной,
Мне хочется жить и дальше, сегодня, завтра, все грядущие дни,
Неся засевшие в теле крупицы искусства.
Проходя через смерть и жизнь.
Пробегая, как теперь, через Вселенную и Землю,
Я исполнена решимости бороться ещё отчаяннее.
Как только могу.
Изо всех моих сил,
Я буду и дальше бороться
Изо всех моих сил.
2010
Не знаю, чего ей стоил каждый её день, особенно учитывая что очень очень многие дни приходилось проводить в психиатрической лечебнице – но это точно про то, как нас не определяют ни диагнозы, ни история насилия – а определяют нас выборы и действия. Которые и становятся как импактом для других, так и авторством жизни для себя.
На фото мы с Верой в бесконечной комнате в музее Гуггенхайма (я не хотела стоять в очереди, но заразилась дочкиным энтузиазмом), а на следующий день Яёи не стало. Не стало ли?