Лучшее решение проблемы — это замести её под ковёр, подумали в правительстве, и инициировали поправку в закон "О психиатрической помощи", чтобы скрыть больных и немощных от чужих глаз. Поправки отменяют обязательные независимые службы защиты прав пациентов с психическими расстройствами. В результате ПНИ, как для детей, так и для взрослых, лишатся контроля со стороны экспертов, таких, как Нюта Федермессер. Ограничения также коснутся запрета на пользование телефонами и приём посетителей. Основательница фонда помощи хосписам "Вера" умоляла депутатов не принимать поправки, из-за которых пациенты интернатов превратятся в  заложников, а ПНИ в тюрьмы.

Власть добивается полной изоляции пациентов ПНИ, чтобы волонтёры и сотрудники независимых НКО не могли уличить руководство учреждений, а заодно и чиновников минздравов и горздравов в халатном отношении к больным людям. Случаи, когда пациентов не кормят, не лечат и не обеспечивают им должный уход — обыденность чуть ли не для каждого казённого учреждения в регионах. И когда в СМИ попадают фотографии с истощёнными и полумёртвыми людьми из интернатов, чиновникам приходится отвечать, а в стерильное информационное поле попадает негатив, который сейчас никому не нужен.

Скорее всего последней каплей для федеральных чиновников стала история с ПНИ в Санкт-Петербурге, где жуткие условия содержания стали причиной гибели семерых детей. За огласку ситуации фонд Нюты Федермессер лишили льгот и помещений. Одна из чиновниц так и сказала правозащитнице, что это месть.

Теперь месть превращается в системный подход, чтобы никто больше не мог узнать и рассказать, какие трагические истории разворачиваются в стенах ПНИ с позволения чиновников Минздрава. Сама правозащитница считает, что в случае принятия "диких" поправок интернаты, где должны оказывать помощь, "уже ничем не будут отличаться от островов Валаам, Свияжск, Соловки… куда свозили после войны калек и оставляли там умирать, чтобы народ-победитель не расстраивался от вида „утюжков“.

Скорее всего, именно эту цель и преследуют власти. И ни 40 тысяч подписей, ни 75 российских НКО, выступивших против поправок, ситуацию не изменят.