Ассортимент шрифтов был бедный: типографы в основном занимались локализацией, редко выбирая актуальные формы, в леттеринге они смысла не видели, возможно просто не умели, а возможно понимали что у него короткая жизнь.
Леттеринг стал постоянной практикой в Esqure и Interni, а затем во всех наших проектах. Мы всегда были против унификации оформления материала, нам была нужна предельная харáктерность и острота. Такой визуальный язык был противопоставлением утилитарному подходу людей, пришедших в профессию, миновав всякие художественные практики.
Кризис высшей школы девяностых сильно снизил планку выпускников: мастера умерли или уехали, условия труда не позволяли профессионалам быть педагогом. Спасибо Кричевскому, который тогда преподавал в Строгановке: хоть было кого спросить, как вообще что-то делать.
Арт-директора в медиа нулевых и десятых обходились готовым набором. Мы заказывали набор под себя, никогда не работали с тем что было в свободной продаже.
SNAP! это мои первые 18 из 20 номеров Esquire 🍏 Итак. Гордон-художник был черезчур дизайнером, Гордон-типограф был слишком художником. Гордону, с его невероятной точностью линии и остротой ума, было не развернуться в маргинальной скудности рынка типографики начала нулевых: ярмо завета Жукова было ему не в пору, а кроме нас никто не занимался экспериментом. Так что мы нашли друг друга.
You know, I think it will always be a small world. Only people with a certain attitude can be really attached to it. It’s not for everyone, it is not for ‘normal’ people, so to speak. You need some kind of ADHD, an obsession with the subject. Very often, graphic designers want to design their own typeface for a project. But once they realize how much more complicated it is than it looks, they give up the idea of doing it. It takes time, years of your life. And if you don’t see a clear purpose, if you’re not ready to invest that much time, then it’s completely insane.
